Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

Стоп. Пора брать себя в руки. Друзьям необязательно портить настроение своими никчемные проблемами.

Это мои дела, которые я решу сама.

Если, конечно, получится их вообще решить…

— Так! Все, берем себя в руки, я не буду реветь и жаловаться вам о том, какая же у меня ужасная судьба. Хватит. Мы сегодня не будем реветь! — я резко поднялась, взглянув на девочек, заметила как на ресницах Кейт заблестело больше прозрачных слезинок. И от этого у меня судорожно сжалось сердце. Я не хочу, чтобы их сердца обливались кровью из-за меня. Зачем? Я сама могу поплакать за саму себя. — Кейт, не плачь! Вытирай слезы, мы не будем сегодня реветь — я это уже только, что сказала!

Приподнимая подол платья, я быстро подхожу к зеркалу и останавливаюсь напротив, как только между мной и отражением остается немного места — в один шаг.

Пристально вглядываюсь себе в глаза, вдруг как будто на подсознательном уровне, видя в них отображение лица Карстена.

Ненавижу. Его и себя.

— Это, потому что ты его любишь все еще, да?

Доносится из-за спины тихий неуверенный шепот, и про себя начинаю истерически смеяться.

Его…

Они даже боятся произносить это имя в слух. Это так забавно.

— Нет. Мне кажется, меня отпустило. — И отчасти это правда. — Я просто маюсь ерундой, все хорошо.

На самом деле, я просто сдалась.

Я давно сдалась, но сегодня кажется осознала это сама.

Да, я все это время верила в то, что если он будет рядом со мной, то значит все и у меня будет прекрасно. Я жила так с ним: он рядом — со мной все хорошо, он далеко — и вот мне уже плохо. Возможно, это нездоровая позиция привязанность к человеку, а возможно, это адекватно и это и вправду просто любовь.

Все говорили: время лечит, смирись и подожди, скоро все само пройдет.

Если вам так говорят — не верьте!

Ни черта время не лечит. Сколько бы его не было между вами, разбитое сердце просто так не вылечить.

Время — это не чудо и не психолог в одном вам лице. Оно не перемотает все назад и не сделает так, чтобы вы прожили эту ситуацию еще раз и проработали свои раны. Такого не будет. К сожалению или к счастью.

Единственное, что может для вас оно сделать, так это помочь вам просто привыкнуть к той боли (которая, возможно, не отпустит вас никогда). Привыкнуть, смириться, а после забыть — вот его обычная функция.

Но, нужно всегда помнить об одном: ничто невозможно стереть из памяти навсегда. И к этому нужно быть готовой я

Возможно, всего-навсего, забыть, также как и возможно неожиданно вспомнить.

И это, самое дерьмовое, что может в принципе происходить.

— Может в клуб? Давайте съездим куда нибудь развеется, — предлагаю я, стягивая с плеч рукава платья.

Три пары ошарашенных глаз впиваются в мое лицо с таким выражением лица, как будто бы я только что предложила им свалить куда-то за несколько тысяч километров навсегда, а не просто пойти потусоваться в клубе.

— Ты. уверена, что оно тебе надо?

— Да. Я уверена, что мне нужно расслабиться после этой напряженной недели.

Я подхожу к ним, смелее расправляя плечи в фальшивой решимости.

— Так, в чем проблема? В клуб так в клуб, никто нас не остановит в этом деле. Собираемся и едем! — заявляет Джуди и я томлюсь с мыслями ее расцеловать за такой оптимистический вид на жизнь. Хоть кто-то меня поддерживает.

— Окей, но гуляем как не в прошлый раз, и домой возвращаемся все вместе, — говорит Нора, особенно кидая колкий, укоризненный взгляд на меня. — Оливер и так уже ненавидит нас троих.

Глава 19

3 года назад

«Я ненавижу тебя», — безостановочно шепчу я сама себе, не в силах сказать это в слух.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Предатель.

Обманщик.

Подонок.

Невидимые слезы льются по моим щекам, пока мозг все еще находится на стадии принятия случившегося.

Глядя на движущуюся улицу, проезжающие машины и беззаботно шагающих по улице людей, становится ясно одно: что жизнь на этом не закончилась.

Весь мир продолжил свое существование.

Что было очень сомнительно и одновременно странно... Всегда казалось, что если такое случится, то все пропадет.

— Изменил? — осипшим голосом бубню я, не поворачиваясь. И до сих пор, продолжая чувствовать его прожигающий взгляд на спине, который буквально вот-вот, кажется, сожжет меня всю, не оставив ничего...

— Да. — Доносится до меня краткий и ясный ответ, от чего что-то снова внутри начинает трещать и рваться, как по швам.

— Хорошо. — Говорю я без кома в горле, и смахиваю с щеки слезу, пытаясь убрать пелену перед глазами.

В ушах отчетливо слышен слабый пульс.

А еще отчетливо слышны не озвученные слова, повисшие в воздухе: «я тебя не люблю».

Поднимаюсь с места и, еще не осмеливаясь обернуться, продолжаю смотреть в окно. Закрываю глаза, прикусывая язык, пытаюсь не думать обо всем этом.

Я совсем не вижу его, но очень хорошо чувствую, как он смотрит, дышит и стоит, и мне так противно ощущать его рядом.

Так противно чувствовать себя жалкой рядом с ним…

— Я ухожу. — Говорю это резко, твердо, так, как будто и вправду собираюсь уйти! Навсегда, хлопнув громко дверью, и больше никогда не возвращаться…

А Карстен не отвечает. Молчит. И слышу я только за спиной тяжелый, утруждающий вздох, который говорит за него о том, как ему это все уже запредельно надоело.

Ясно.

Сильно зажмурившись, понимаю, что не могу вдохнуть; чувствую как меня всю охватывает ознобом и начинает изнутри колотить так, что появляется ощущение последнего вздоха.

— «Успокойся, истеричка!» — жестко приказываю самой себе, не смотря на боль в сердце и ком в горле.

Проглатываю все кричащие слова и надрывающиеся слезы, отвешивая мысленно себе неплохую пощечину и пару ударов под дых, которые заставляют выпрямиться в спине и смахнуть с щек все неважные мокрые следы. Но стоит только мне подойти к шкафу, с высоко поднятой головой, и открыть одну дверцу, как вдруг — запах.

И в этот же момент, жизнь как будто бы поделилась на до и после.

Ноги больше не чувствовали пола и осталось ощущение полета. Голова слишком резко опустела, а сердце неожиданно перестало так бешено колотится и успокоилось.

Этот запах теперь ничего большее как наше с ним