Рудольф Гесс - сподвижник Гитлера - Питер Пэдфилд

решения отправить танки и самолеты в Тобрук по Средиземному морю он не пережил бы. В течение нескольких последующих недель его положение (а также будущий ход истории) зависело от событий в Северной Африке. Кроме ограниченного числа людей, которые знали ситуацию досконально, положиться ему было не на кого. Он мог уповать лишь на выдержку, веру и решимость не сдаваться; его оппозиция, настроенная против войны вообще, в любую минуту была готова нанести удар в спину. В начале мая Хью Далтон, руководитель СОЕ, записал в своем дневнике, что вот-вот начнется борьба титанов между теми, кто хотел заключения мира, и теми, кто намеревался сражаться до победного конца.

Таково было положение дел в Великобритании на 28 апреля, когда в Женеве произошла встреча Альбрехта Хаусхофера с Карлом Буркхардтом. Теперь мы уже никогда точно не узнаем, о чем они говорили. Известны только разрозненные намеки. После встречи Ильзе фон Хасселль виделась с Альбрехтом в Аросе и имела с ним продолжительную беседу. Из нее вытекало, что Буркхардт, опираясь на дискуссии с английскими дипломатами и искусствоведом Борениусом, пришел к выводу, что Англия все еще была готова заключить мир на "разумной основе", но, как записал фон Хасселль в своем дневнике, "не с настоящим нашим руководителем и не на долго". Фон Хасселль заметил, что через несколько недель Альбрехт должен был снова увидеться с Буркхардтом, "желавшим за это время продолжить зондирование", после чего они намеревались оценить общую картину.

В период наивысшей для себя опасности (после того, как Гесс улетел) Альбрехт Хаусхофер написал Гитлеру отчет о встрече. Буркхардт, как следовало из отчета, рассказал ему, что в Женеве контакта с ним искал человек, "известный и уважаемый в Лондоне, близкий к руководящим кругам консервативной партии и Сити [Лондона]". Этот человек, которого Буркхардт не осмелился назвать по имени, сказал ему о желании "важных английских кругов" прозондировать возможности заключения мира. В поисках подходящих каналов всплыло его [Альбрехта] имя.

Со своей стороны, Альбрехт сказал Буркхардту, что если его доверенный человек готов совершить еще одну поездку в Швейцарию и через проверенные каналы раскрыть свою личность с тем, чтобы в Берлине могли проверить серьезность его намерений и миссии, то он готов снова отправиться в Женеву. Далее в отчете говорилось:

"Господин профессор Буркхардт сказал, что может сыграть в этом роль посредника, то есть проверенным путем передать в Англию, что имеется перспектива встречи в Женеве лондонского агента, после того как будет названо его имя, с немецким, тоже хорошо известным в Англии человеком, имеющим по своему положению возможность довести такую информацию до сведения ответственных германских властей".

Далее Альбрехт описывает точку зрения на урегулирование вопроса "более умеренных группировок в Англии", выделенных им во время беседы с Буркхардтом: английский интерес на востоке и юго-востоке Европы был исключительно номинальным, но ни одно дееспособное английское правительство не бросит Западной Европы. Однако Альбрехт подчеркивает: ничего нельзя будет сделать в этом направлении, если не установить между Берлином и Лондоном "духа доверия", но ввиду того, что конфликт с «гитлеризмом» британский народ в своей массе считает религиозной войной, задача эта представляется "столь же трудной, как и во время крестовых походов или Тридцатилетней войны".

"Если в Англии кто и созрел для мира, так это местная часть плутократии, которая начнет соображать после того, как ее полностью искоренят вместе с исконной английской традиционностью, в то время как чужеродный, в первую очередь еврейский, элемент большей частью переметнулся в Америку и заморские доминионы. Но наибольшую тревогу Буркхардта вызывало вот что: если война продолжится еще какое-то время, для здравомыслящих людей Англии исчезнет последняя возможность склонить Черчилля на заключение мира, потому что право принимать решения перейдет всецело к американцам".

Здесь Альбрехт явно наделил Буркхардта мыслями, сходными с мнением Гитлера, то есть что Черчилль действует заодно с Рузвельтом и играет на руку американской финансовой и промышленной олигархии. Концепция, в каком бы упрощенном виде не представала, была не безосновательна.

Отчет Альбрехт написал 12 мая, свою запись в дневнике фон Хасселль оставил 18-го. Ни один из них не упомянул о предстоящей встрече с Хором в Мадриде, которой столь пристальное внимание уделял Карл Хаусхофер во время допросов после войны.

"Можно мне добавить нечто, что вам, как мне кажется, неизвестно. В то время Гесс занимался прощупыванием возможности заключения мира, и мой убитый сын [Альбрехт] был тем человеком, который занимался этим вопросом. Он побывал в Швейцарии, где беседовал с Буркхардтом, и Буркхардт попросил его снова приехать в Швейцарию, чтобы оттуда полететь в. Мадрид для переговоров с лордом Темплвудом [Хором]. Когда сын вернулся из Швейцарии, у него снова состоялся разговор с Гессом, после чего тот улетел в Англию. Я не знаю, о чем они говорили во время той беседы".

В интервью с Эрикой Манн в Мюнхене Карл Хаусхофер сообщает больше подробностей. Где-то во второй половине мая Буркхардт согласился выступить в качестве связного между Гессом и британцами. Гесс должен был встретиться с Хором на заброшенном теннисном корте близ Мадрида. Об этом ему сообщил Альбрехт. Гесса результат встречи как будто порадовал, но, "испытывая полную неудовлетворенность из-за того, что происходило в Германии, и некую смесь депрессии, романтики и нетерпения", он решил лететь в Британию, вместо того чтобы ждать встречи в Мадриде.

Если так было на самом деле, удивительно, почему Альбрехт не упомянул об этом в своем отчете Гитлеру. Он полагал, что за полетом Гесса стоял Гитлер; хорошо зная Гесса, он считал, что пойти на такой шаг по собственной инициативе, не получив одобрения фюрера, он не смог бы. В связи с этим можно предположить, что если бы в Испании была организована встреча, Гитлер непременно знал бы о ней, и Альбрехт обязательно упомянул бы о ней в своем сообщении. Из дневника фон Хасселля также ясно, что о договоренности с Хором Альбрехт ни словом не обмолвился с Ильзе фон Хасселль. Из отчета следовало, что Буркхардт собирался провести в Англии дальнейшее зондирование с тем, чтобы полнее оценить ситуацию.

Отсюда можно сделать вывод, что из трех отчетов наибольшее доверие вызывает рассказ фон Хасселля. Что касается Карла Хаусхофера, то из его манеры изложения видно, что в момент, когда его любимый ученик должен был предстать перед судом как военный преступник, его целью было обособить его от Гитлера и фашистского режима и показать, что полет в Англию он совершил по собственной инициативе, так как отчаянно желал положить конец войне.

С другой стороны, не вызывает сомнений и то, что