Вторая жена поневоле - Лия Султан

— Аумин, — тихо отвечает Алихан.

Мы заходим в дом. Казалось бы, я всего три дня здесь не была, а всё кажется новым. В гостиной висят воздушные шары, на столе стоит ваза с цветами, а на стене висит гирлянда с надписью «Добро пожаловать!». Вокруг букв приклеены сердечки, цветы и картинка, на которой мальчишки нарисовали всю нашу семью и собаку. Мы все держимся за руки, а я ещё и рядом с коляской.

— Это наша семья, — объясняет Арман, указывая пальцем на рисунок. — Вот папа, вот ты, вот я, Омар и Аружан.

— А почему папа такой большой? — спрашивает Нуржан.

— Потому что он самый высокий.

— А я где?

— Ты не живёшь с нами, — деловито отвечает Омар.

Все смеются, а я наклоняюсь и целую сыновей.

— Это самый красивый подарок.

Алихан относит дочь в спальню и осторожно кладёт её на середину кровати. Мальчики идут за ним по пятам. Мы все моем руки, после чего я присаживаюсь рядом с Аружан, а Арман и Омар устраиваются напротив, опираясь локтями на матрас.

— Только кровать не качайте, — прошу я.

Я развязываю атласную ленту и раздеваю дочь, которая уже успела проснуться. Аружан сразу потягивается, морщит нос и сжимает кулачки возле лица. Мальчики одновременно ахают.

— У неё руки совсем крошечные, — изумляется Арман.

Омар осторожно наклоняется ближе. Аружан чувствует движение рядом, открывает глаза и на несколько секунд замирает.

— Она на меня смотрит! — восторженно выдыхает он.

Я любуюсь сыновьями и не могу перестать улыбаться. Арман рассматривает сестру внимательно и серьёзно, будто уже чувствует ответственность старшего брата. Омар не может усидеть на месте, но старается двигаться как можно тише. Он то складывает руки под подбородком, то прижимает палец к губам, напоминая всем вокруг соблюдать тишину.

Алихан стоит возле кровати, скрестив руки на груди. Он смотрит не только на дочь, но и на мальчиков. В его глазах — гордость и нежность. Поймав мой взгляд, муж улыбается. Я понимаю, что он думает о том же, о чём и я: вот она, наша семья, о которой он мечтал.

Рядом со мной останавливается Диляра. Она долго смотрит на детей, затем говорит:

— Поздравляю вас, женге. Я так счастлива за вас.

— Спасибо, Диляра.

Внезапно золовка берёт меня за руку и признаётся:

— Вы для меня пример, женге. Правда. Я смотрю на вас с Алиханом-ага и тоже хочу семью, детей. Хочу, чтобы у меня был такой же дом, где все любят друг друга.

В её взгляде и словах плещется искренность. Но она видит сегодняшний счастливый день и не знает, сколько боли, страха и слёз остаётся за ним. Да ей и не нужно этого знать.

— У тебя обязательно будет семья, — отвечаю я. — И дети будут. Но всему своё время, Диляра. Не торопись. Сначала учись. Получи специальность, чтобы ты могла твёрдо стоять на ногах и ни от кого не зависеть.

Диляра бросает короткий взгляд на брата, словно ждёт, что тот вмешается, но Алихан молчит и внимательно слушает нас.

— Алихан-ага говорит то же самое, — вздыхает она.

— Потому что он прав.

— Вы всегда его поддерживаете?

— Почти, — улыбаюсь.

— Учёба и профессия не помешают тебе стать хорошей женой и мамой, — продолжаю я. — Наоборот, они дадут тебе уверенность. Жизнь бывает разной. Женщине важно знать, что она способна сама принимать решения, заботиться о себе и о детях, если понадобится.

Я говорю это не только для неё. В каждом слове живёт мой собственный опыт. Я слишком хорошо знаю, как страшно остаться одной, без образования, денег и понимания, что делать дальше. Знаю, каково это — соглашаться на любую работу, хвататься за каждую возможность и считать каждую копейку, потому что от тебя зависят двое детей.

Я смотрю на Аружан, лежащую между братьями.

— Я тоже хочу быть для неё примером, — говорю я. — Хочу, чтобы моя дочь выросла и знала: она может стать кем пожелает. Может учиться, работать, иметь любимое дело и при этом любить семью. Когда Аружан немного подрастёт, я снова пойду учиться.

Диляра удивлённо вскидывает брови.

— Серьёзно?

— Да.

Эту мысль я вынашиваю уже давно. Иногда мне кажется, что моё время ушло и учиться нужно было раньше, а теперь у меня дети, дом и слишком много обязанностей. Но с каждым месяцем я всё яснее понимаю: поздно будет только тогда, когда я сама откажусь от своей мечты. Я не хочу однажды говорить дочери, что она должна быть смелой и самостоятельной, если сама побоюсь сделать первый шаг.

— Спасибо твоему брату. Он меня поддерживает.

Я перевожу взгляд на мужа. Он стоит на прежнем месте и спокойно смотрит на меня.

— Конечно, поддержу, — подтверждает Алихан. — Выбирай, куда хочешь поступать. Остальное решим.

Диляра внезапно обнимает меня и прижимается щекой к моему плечу.

— Тогда, женге, я желаю вам, чтобы все ваши мечты исполнились.

— Спасибо. И твои тоже обязательно исполнятся. Только не бойся идти к ним сама.

Возле нас тихо кряхтит Аружан, вскидывая маленькую ручку, будто тоже хочет принять участие в разговоре. Омар осторожно подставляет указательный палец, и пальчики дочери тут же обхватывают его. Омар замирает, широко раскрыв глаза.

— Мама, она меня держит.

Арман придвигается ближе, а Диляра отпускает меня и тоже наклоняется над малышкой. Алихан подходит к кровати и кладёт ладонь мне на плечо. Я накрываю её своей и чувствую, как счастье переполняет меня и выходит из берегов.

* * *

Через два дня дом снова наполняется голосами и суетой. Сегодня мы готовимся к обряду имянаречения. Мархаба-тате приезжает ранним утром и сразу отправляется на кухню, и мы вместе с ней готовим праздничный обед, пока Аружан спит. Ночью малышка просыпается каждые два часа, и вся моя жизнь теперь подчиняется её тихому кряхтению, голодному плачу и короткому сну. Я кормлю дочь, переодеваю её, укачиваю и могу подолгу просто смотреть на маленькое лицо. Даже когда она спит, мне трудно отойти от неё. Хочется оставаться рядом, прислушиваться к дыханию и проверять её.

Ближе к полудню начинают собираться гости. Первым приезжает лучший друг Алихана — Санжар. Когда мы поженились, он был его свидетелем, а потом и сам