Сказки с базаров - Амина Шах

«У меня… у меня сердце из стекла? Но как… как же могло такое случиться? Что это значит – стеклянное сердце?» – заплакала Ширин.

«Увы, мы не знаем, – прозвучал тихий ответ. – Иногда людям достаются от Злых Духов стеклянные сердца, или стеклянные бедра, или стеклянный разум. Они забирают твое собственное сердце, особенно если ты слишком часто смотришься в зеркало. Если ты не пользуешься разумом, они забирают у тебя твой ум и дают тебе стеклянный. Если ты не пользуешься чувствами, они могут дать тебе стеклянные бедра, и никто не сможет до тебя дотронуться, чтобы не разбить тебя на кусочки! Не один муж вводил жену в брачный чертог в первую ночь и слышал только стеклянный звон, когда пытался ее обнять».

«Как мне забрать назад мое настоящее сердце? – спрашивала Ширин. – Я сделаю всё, всё, что ты скажешь, если я смогу быть счастливой и чувствовать любовь».

«Это будет непросто, – отвечало блистающее светом видение, и голос теперь звучал очень печально. – Но если ты будешь делать, как я тебе скажу, то со временем всё может стать хорошо и уладиться. Ты должна оставить всякую мысль о новых платьях и дорогих каменьях и всяческих помадах и притираниях. Ты даже не должна разговаривать со своим мужем, что бы он тебе ни сказал, на протяжении трех месяцев. Ты должна ходить в самом простом из платьев, делать ту же работу, которую ты считаешь, что должны делать слуги, и раздавать все свои деньги бедным. Желания твоего мужа – малейшая его прихоть – должны быть для тебя законом. И если ты сможешь вырвать все помыслы алчности, кичливости и гордыни из этого стеклянного сердца, то оно расколется на тысячу осколков и рассеется в прах. Твое собственное сердце тогда вернется к тебе, где бы оно ни пряталось, и твоя жизнь с мужем станет с той минуты и впредь счастливой».

«Но если я не выдержу всех этих испытаний? Что мне тогда делать?» – вскричала Ширин.

Со сладчайшей улыбкой, источавшей большую сладость, нежели мед, прекрасная госпожа покачала головой, взмахнула своей длинной серебряной палочкой и исчезла.

В комнате опять посветлело, Ширин убрала свое зеркало в поставец, сняла свои длинные щелковые уборы и надела самое простое платье, какое имела. Весь день она проработала по дому наравне с прислужницами, помогая им, вместо того чтобы каждую минуту требовать внимания к себе.

Вечером муж ее вернулся домой. Не говорить оказалось легко, поскольку он с ней не разговаривал. Избегая встречаться с ней взглядом, он занялся, найдя себе дело, и чистил охотничьи ножи. Наступил следующий день, и он ускакал на своем сером коне в дальние пределы своих владений, простившись с ней лишь молчаливым поцелуем в лоб. Она сшила ему новую смену платья, покрасив ткань в густейший цвет индиго, видевши, как это делала мать ее мужа неделю назад. Когда бы ни пришли к ней ее прислужницы за приказаниями, она отвечала лишь знаками, и они оповестили ее родственников по мужу, что, дескать, молодая госпожа онемела.

Когда ее муж снова вернулся домой, он был, казалось, в пасмурном настроении. Он несколько раз накричал на нее, когда она прислуживала ему за едой. Его огромные, некогда влюбленные глаза были печальны, на губах не бродила неуловимая и чарующая улыбка. Вошла свекровь и нашептала сыну, что какой-то злой дух отнял язык у его жены! «Девушка одержима джинном!» – роптала она.

После того как его мать удалилась в свои покои, что бы муж ни говорил ей, Ширин делала вид и притворялась, что она не слышит, и вот он вообразил, что ее постигла и глухота. В своем простом платье, она сидела подле него, потупив глаза, и не чувствовала в своем стеклянном сердце ничего, ни любви, ни ненависти – только великую пустоту в груди.

Но она помнила предостережение пэри, что это будет нелегкое дело, и она ждала своего часа. С наступлением следующего месяца она начала находить отраду в различных занятиях по дому. В саду она впервые увидела ту красоту, которая каждой весной всходит из чернозема цветами и травами, и со всё более живым интересом слушала она пенье птиц за окном, пока шила и вышивала платье для мужа. Ее свекровь разговаривала с ней криком, как если бы она была глухой, но она терпеливо сносила звон в ушах и ждала, пока не исполнится срок. Дважды месяц вырастал и шел на убыль, и вот все вокруг увидели от нее столько помощи и доброты, что ее муж почувствовал, как прежняя любовь к ней вновь овладевает его сердцем.

Сердце его потянулось к ней – по всей очевидности, ее поразила немота и глухота, и он решил, что отыщет врача, чтобы ее исцелить и вернуть ей и речь и слух. Его мать говорила, что это безнадежное дело и что она никогда уже не поправится. Она намекала даже, дескать, у ее невестки какое-то душевное расстройство, но Надир Джан чувствовал, что должен сделать хотя бы попытку. Итак, он разузнал имя одного врача среди врачей в далеких краях, который якобы творил чудеса в исцелении немых и глухих. Ему понадобился один месяц сроку, чтобы уладить свои дела, и тогда он приготовился ехать.

Он оделся в дорожное платье и велел подвести ему его серого. Он, мол, отправляется в необыкновенно долгий и трудный путь в поисках того великого человека, уповая на то, что убедит его вернуться с ним вместе и помочь Ширин. Когда она увидела, что Надир Джан собрался в отъезд, и узнала из его слов, обращенных к матери, что это опаснейшее путешествие он собирается предпринять ради ее блага, как будто что-то встрепенулось у нее в мозгу. Когда он перекинул ногу в седло, она простерла к нему руки. Что-то затрепетало у нее и в груди – она не знала, что это было. Она ухватилась за стремя мужа и, к удивлению всех, вскричала, обретя голос: «О Надир Джан! О Надир Джан! Не уезжай! Я тебя люблю!»

С радостным возгласом Надир Джан соскочил с седла и сокрушил ее в объятьях. «О чудо! – воскликнул он. – Моя жена снова поправилась, она говорит, она говорит!» Он внес ее в дом, отправив своего серого назад в стойло с конюшим. Тогда Ширин поведала ему свою историю о светозарной гостье, и они оба поняли, что стеклянное сердце наконец-то раскололось на тысячу осколков и что ее собственное сердце вернулось оттуда, где было спрятано Злыми Духами.

Ширин