Праведники / грешники русской смуты. Книга 1. Самоубийство империи: Террористы / министры - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Петров был переведен из тюрьмы в саратовскую психлечебницу. Оттуда в мае 1909 года бежал. В начале июня, снабженный новыми документами, он появляется в Петербурге. Здесь его ждут чрезвычайно интересные встречи с руководителями политической полиции. Герасимов уже оставил пост начальника столичной охранки, передав его Карпову. Поэтому Петров сначала тайно встречается с Карповым, о чем-то с ним беседует и получает тысячу рублей. Через несколько дней – такая же конспиративная встреча с Герасимовым – и еще тысяча рублей. Очевидно, высокопоставленные жандармы высоко ценят нового агента, стремятся перекупить его друг у друга. Карпов и Герасимов снабжают Петрова инструкциями. Герасимов, к тому же, определяет к нему человека для связи – жандармского ротмистра Долгова. И Карпов приставляет своего куратора – сотрудника Департамента полиции Доброскока. Снабженный документами, деньгами, инструкциями, Петров выезжает за границу для вступления в контакт с руководством партии эсеров и ее Боевой организации.

Царь Максимилиан

Разберемся – кто есть кто.

Максимилиан Иванович Трусевич. Служил по Министерству юстиции, в 1880–1890-х годах – прокурор Рижского, Новгородского, Петербургского окружных судов, с 1903 года – прокурор петербургской Судебной палаты. Директором Департамента полиции Министерства внутренних дел назначен в июне 1906 года. Для начальника такого ранга довольно-таки молод: ему 43 года. Время для полиции очень лихое: кругом восстания, революционный террор; в Департаменте за год сменилось три директора. Трусевич призван укреплять расшатанный полицейский механизм. За это дело он взялся со всей энергией. Он вообще энергичен, хорошо профессионально подготовлен и, главное, честолюбив.

Отзывы современников о нем противоречивы. Бывший жандармский офицер А. П. Мартынов восхваляет его профессионализм и дает портрет настолько сочувственный, что можно подумать: пишет влюбленная девушка. «Выше среднего роста, худощавый, исключительно элегантный шатен с тонкими чертами лица, чуть коротковатым тонким носом, щетинистыми усиками, умными, пронизывающими и несколько насмешливыми глазами и большим открытым лбом, Трусевич представлял собой тип европейского светского человека». Курлов, о котором речь ниже, в своих воспоминаниях подчеркивает иное: «Возможности ошибок со своей стороны М. И. Трусевич не допускал, чужое мнение для него не существовало, он был убежден, что никто ничего не делает, ничего не понимает». Тут сквозит явная неприязнь, создается образ самовлюбленного деспота. Такой персонаж народных лубков был – царь Максимилиан. Курлов приписывает именно Трусевичу внедрение провокации как системы в деятельность политической полиции. Трусевич, мол, всюду, где надо и где не надо, создавал районные Охранные отделения, набирал в них кого попало, а о работе судил по отчетности, «измерял достоинство розыскных офицеров по количеству сообщенных ими сведений»; «в этом направлении… надо, по моему мнению искать зачатки так называемой провокации». Кто бы ни был прав, ясно одно: Трусевич был фигурой перспективной, амбициозной. Политический сыск он стремится превратить в разветвленный, отлаженный механизм. И контролировать его единолично. Далеко идущие планы директора Департамента полиции не могли не вызывать опасений у начальства. Столыпин ищет для Трусевича сдержку и противовес. В начале 1907 года вице-директором Департамента полиции Столыпин назначает Курлова.

Вечный зам

Курлов во всей истории с Петровым фигура ключевая. Работой новоиспеченного секретного агента – через Карпова и Доброскока – руководил именно он. Еще интереснее то, что именно Курлова осенью 1911 года многие осведомленные лица называли главным виновником, если не организатором убийства Столыпина… Но об этом позже.

В карьере Курлова были взлеты, падения, прыжки в сторону; константой остается только неутоленное честолюбие, стремление достичь высших ступеней власти. По своему происхождению и положению он – не чета каким-нибудь Трусевичам: сын генерала от инфантерии, он начал службу в лейб-гвардии Конно-гренадерском полку; потом закончил военно-юридическую академию. Но гвардейская служба не сложилась. Курлов переходит в Министерство юстиции – прокурором московского Окружного суда. Здесь он приобрел важные знакомства в окружении генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Особенно ценным оказалось знакомство с Плеве. В 1902 году Плеве становится министром внутренних дел. В лютой борьбе против мощной группировки министра финансов Витте ему нужны свои люди. Плеве переманивает Курлова в МВД, добивается его назначения вице-губернатором в Курск, обещает быстрое продвижение по службе. Но в июле 1904 года Плеве взорван бомбой эсеровского боевика Сазонова. В Министерстве внутренних дел начинается чехарда и неразбериха. Только через год новый министр Булыгин (тоже, кстати, старый московский знакомый) вспомнил про Курлова: исхлопотал ему губернаторский пост в Минске. Время для губернаторов гиблое: 1905 год, революционная буря на подъеме. В Минске – волнения, столкновения манифестантов с войсками, стрельба, жертвы. Курлову приходится туго, Курлов не справляется с ситуацией. Назначенный в апреле 1906 года министром внутренних дел Столыпин отправляет Курлова в отпуск и лишь через полгода находит для него малозначащую должность члена совета при Министерстве.

Любопытно: Столыпин все время пытается задвинуть Курлова в угол, но чья-то рука властно продвигает его наверх. По высочайшему повелению Курлов направлен временно управлять Киевской губернией, где особенно активно революционное движение, где сильна эсеровская организация. Киевская миссия закончена – Столыпин переводит Курлова под начало Трусевича вице-директором Департамента полиции, а потом и на вовсе маловлиятельную должность начальника тюремного управления. Курлов негодует, жалуется, интригует. Усилия возымели результат: в декабре 1908 года внезапно последовал указ государя о назначении Курлова товарищем министра внутренних дел. А через три месяца он становится командиром Отдельного корпуса жандармов.

Лица осведомленные не сомневались: Курлов назначен товарищем министра в пику и в противовес Столыпину. Ох уж эта система сдержек и противовесов! Столыпин слишком силен – его влияние надо парализовать. Курлов подходит для этого потому, что тесно связан с «московской» группировкой, обезглавленной после гибели Плеве и великого князя Сергея, но все еще достаточно влиятельной. Император доволен: к строптивому премьеру приставлен надежный «смотрящий». Однако сам Курлов не вполне удовлетворен. Четверть века на службе, а все какой-то «вице»: вице-губернатор, вице-директор, вице-министр… Вечный заместитель. Хочется, очень хочется самому пожить в министерской квартире на Фонтанке, 16.

Что касается Трусевича, то, узнав о назначении Курлова, он подал в отставку. Ибо сам мечтал о должности товарища министра. «Царю Максимилиану» настоящий царь милостиво повелеть соизволил быть сенатором. Через два с половиной года в качестве сенатора Трусевич смог отчасти утолить свою жгучую ненависть к подсидевшему его бывшему «заму». Именно Трусевич был назначен председателем комиссии, расследовавшей роль Курлова в убийстве Столыпина.

Черный визирь

Надо сказать, Курлов куда раньше, чем Сталин, сформулировал для себя принцип «Кадры решают все». При малейшей возможности он тянет за собой своих выдвиженцев, продвигает их на нужные посты. Устранен Трусевич – на его место по настоянию Курлова назначен Н. П. Зуев. Вице-директром к Зуеву – С. П. Белецкий, тоже человек Курлова. Была еще одна структура, которую надо было взять под контроль: охранные отделения, столь опекаемые Трусевичем. И Курлов начинает протаскивать на должности их начальников тех, кто ему нужен. Именно так начальником киевского Охранного отделения становится подполковник Н. Н. Кулябко, впоследствии осужденный в связи с убийством Столыпина. Важнейшее из