Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

Ё-моё, надеялась, не заметит. Вот странный: с ним такая милашка-одуванчик, а он тащится ко мне. Как не стыдно? Впрочем, совести ему скромно отсыпали, как выяснилось.

Парфёнов спокойно подошёл и, не успела я поднять голову, сел за столик, не спросив разрешения.

– О, какие люди! – чуть удивилась для вида.

– Я вижу, ты по‑прежнему цветёшь и пахнешь? – начал он, с напускной небрежностью разваливаясь в чужом кресле.

– Цвету и пахну, – кокетливо согласилась, выпрямляя плечи и непринуждённо поигрывая локоном.

«Этот» уже не один – долго ли, будучи красавцем. Только пусть и не думает, что я без него усохла. Хотя сохла по другому… непонятно по кому.

Но тонкий налёт обиды смыло скакнувшее вверх настроение, когда поймала себя на том, что его прозвище от маман привязалось и ко мне.

– Теперь одна по ресторанам? – продолжил тот.

М-м, а язва-то цела. Наверное, телевизор не купил.

– Когда я была одна? – ответила задумчиво, с ноткой снисходительного превосходства. – Кстати, ты занимаешь место моего кавалера…

– Угу, – усмехнулся «Этот», будто не поверил, и даже не среагировал на намёк свалить восвояси.

Но, только сейчас взглянув на стол, он заметил сервировку на двоих и прищурился.

– Как жизнь? – поинтересовался с таким видом, будто ему глубоко фиолетово, но поскольку «джентльмен», то, типа, ведёт светскую беседу.

Да-а, припозднился ты свои навыки демонстрировать. Уж засветился во всей красе. Не зря тебя Жуля на дух не переносил.

– Всё в ритме вальса, – не стала распространяться я и растянула умиротворённую улыбку.

– Всё так же носит в облаках? – усмехнулся с подковыркой, снисходительно оглядывая меня от макушки до отполированных ноготков. Да только заметила, как дёрнулся кадык.

Ёкает? Не забыл! И всё равно бахвалится.

– Всё так же мечтаешь о телевизоре? Или уже купил? – поддела в ответ и ехидно прищурилась.

Вадим тихо фыркнул, как Жулька, когда тому что-то не нравится, но приходится терпеть, и склонил голову набок:

– Где теперь живёшь?

– У меня шато в горах, как ты помнишь, – иронично поиграла бровями.

– И что, ты оттуда на работу ездишь? – густые светлые брови взмыли под всё ещё шикарную чёлку.

– А что тебя удивляет? У меня всё схвачено, и быт налажен. Стоило разгрести завалы и избавиться от лишнего, – не стала деликатничать я. А пусть не мнит, что только ему позволено зубоскалить.

– Да неужто? Теперь всё на своих местах и ничего не ломается? Хотя да, у тебя такой набор женихов-мастеров.

– Точно! – промурлыкала со счастливой улыбкой. – Любые просьбы по мановению руки.

Вадик чуть наклонился, поставил локти на столешницу, продолжая вглядываться в меня.

Чего ты там выискиваешь? Нет, я даже не вспоминаю тебя…

Я лениво пригубила вина и глянула в сторону его столика: девушка сидела прямо, сложив ручки на коленки, и смиренно ждала, даже головой по сторонам не вертела.

Хм, тоже тёмненькая. На этот раз «с умом» подбирал: поставит такую у стеночки, пульт вручит от 3D‑телевизора и давай смотреть Матч‑ТВ. Даже обидно за тебя, милашечка…

– Ты бы не оставлял такую хрупкую девушку надолго, – кивнув в сторону, заметила вполне доброжелательно.

Вадик оглянулся, кисло поморщился и фыркнул оскорблённо:

– Я и тебя никогда не оставлял.

Я спокойно вскинула брови: отвечать на провокацию было бессмысленно, зачем ворошить прошлое?

Но Вадик, видимо, воспринял мой жест, как насмешку:

– Я старался. От корпа отказался. Даже куртку забыл надеть – к тебе нёсся, а по пути вызвал техника, чтоб твой ноут посмотрел. А ты даже не поблагодарила!

Ох ты боже мой, обидели малыша… Погоди, какого техника?

– Какого техника? – посерьёзнела я.

– Айтишника или как его там, – раздражённо мотнул головой Парфёнов. – Ну, чтобы обновили тебе всё, что надо.

– На адрес Горного Щита?

– Да.

Внутри как-то опустело, замерло.

– А почему не сказал? – прищурилась, чувствуя, как что-то беспокойное шевелится где-то в подкорке, но уловить не могу.

– Не хотел хвастать… Думал, сама вспомнишь, поблагодаришь.

Я перевела взгляд за окно – и внезапная догадка проняла до горячей дрожи в животе.

Это был Иван! Он пришёл ноут настраивать, а не сантехнику чинить! Божечки! То-то он ни разу на сантехника не похож. Но почему не признался?

– Приятного аппетита, – подал закуски официант, а «Этот» уже потянулся за сырной палочкой.

– А ты помнишь фирму, где заказывал? – очнулась от сумбурных мыслей и хлопнула наглеца по пальцам.

– Могу ссылку кинуть, а что? – усмехнулся тот, всё же ухватил палочку и быстро сунул её в рот. – Женихи безрукие?

Я сглотнула, но бесстрастно ответила:

– Другая проблема. Некогда искать специалистов…

Вывернуться-то вывернулась, но зачем мне это надо?

– Найду, пришлю, – с одолжением повёл плечом Вадик.

Краем глаза заметила знакомый силуэт, повернула голову и увидела идущего к столику Валерия.

– Спасибо, – тут же дежурно улыбнулась Парфёнову и откинулась на спинку кресла. – А сейчас извини, у нас ужин…

– Правда? – вскинул голову Вадик и покосился на Валерия, уже стоящего у стола. – Кавалер, значит?

Но место уступать тому совершенно не торопился – наглец!

Надо же, уже фанерой пролетел, а всё пипетками меряется!

Я изобразила приторную улыбку и настойчиво указала ладонью, мол, иди уже в свой угол.

– Ну… счастливых полётов. Смотри, чтобы по ветру не развеяло, – подмигнул Вадик, поднялся и окинул моего кавалера таким взглядом, мол, я – лучший, кто у тебя был и ещё будет, и, наконец, отошёл.

Хм, упрямого дубина исправит. Чтоб тебе кусачего пёсика брюнеточка завела !

Я не удостоила его последним взглядом и сосредоточилась на Валерии, который уже занял кресло напротив.

– А я вино выбрала! – и подняла полупустой бокал.

– Извини за задержку, – улыбнулся тот, проводил взглядом удаляющегося Парфёнова, повернулся ко мне и совершенно спокойно спросил: – Это твой бывший парень?

Какой догадливый! Но такой спокойный, будто его совсем не колышет, будь у меня гарем из семи мужей. Интересно, ты вообще собирался быть мне парнем, а не подружкой на выгул? Эх, чувствую себя Жулькой…

– Да, бывший, – ответила равнодушно. – Сел поздороваться. Он всегда был чуток без тормозов, извини…

Валерий с улыбкой кивнул, будто его это нисколько не задело, и