Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

Силуэт new look будет накладывать отпечаток на индустрию моды до тех пор, пока Ив Сен-Лоран окончательно не затмит его своей коллекцией от кутюр 1970–1971 гг. под названием Libйration (Освобождение), воспевающей линии, популярные в годы Второй мировой войны, оспоренные в свое время Диором. Кристиан Диор искал вдохновения в разных стилях.

В самом деле, модельеры Кристобаль Баленсиага (1895–1972 гг.), Люсьен Лелонг и Робер Пиге (1989–1953 гг.) уже до 1939 г.

задумывались над более мягким силуэтом. Театр и кинематограф военных лет также свидетельствует об интересе к периоду Прекрасной эпохи[513] и, главное, к длинным платьям.

Что касается базового гардероба, то его создает Марсель Роша (1902–1955 гг.), с 1942 г. открывающий дорогу выразительной стилизации торса. Однако Диору действительно принадлежит авторство формального, структурного и стилистического определения new look и его экономического и социального успеха. Он создает этот силуэт в ответ на карточную систему и дефицит, сказавшиеся на гардеробе в военное время [514]. Талия по-прежнему утянута, часто ее обхватывает пояс, подчеркивающий контраст между вновь широкими бедрами и расклешенными юбками, которые весной 1947 г. удлиняются.

Структурно Диор, как скульптор, повторяет округлости женского тела. В 1952 г. журнал Harper’s Bazaar называет стиль Диора «шедевром конструирования»[515]. Платья задумываются как многослойные композиции, опирающиеся на нижнее белье, в том числе бюстье на косточках, а также юбки из тюля и конского волоса. Тело моделируют искусственным путем с помощью поясов и басок или прибегая к набивке, приукрашивающей фигуру. Эти приемы характерны для моды 50-х гг. прошлого века и ее ультраженственной эстетики [516].

New look позиционирует себя как антипод упрощения и облегчения, свойственных гардеробу 1910–1945 гг. Во второй своей коллекции осень-зима 1947–1948 гг., еще более легендарной, чем первая, Диор использует тяжелую парчу и бархат, так как, по его мнению, «изобилие было еще слишком в новинку, чтобы снова изобретать снобизм бедности»[517]. New look, для которого требуется много метров ткани, называют экстравагантным и оскорбляющим чувства людей после войны.

Французская пресса сохраняет относительное безразличие к этому стилю, но журналы Life, Vogue и Harper’s Bazaar поддерживают его. За первую коллекцию Кристиану Диору присуждается премия Неймана Маркуса, учрежденная в 1938 г. за выдающиеся заслуги в области моды.

Тем не менее какая-то часть англо-американской прессы ведет своего рода популистскую кампанию, направленную против new look.

Разного рода лиги выступают, в частности, против длинных юбок.

В Англии дебаты приобретают политический характер: «Юбка – это каприз праздных богачей»[518]. Эта критика свидетельствует о строгих ограничениях в одежде, выпускавшейся во время войны.

Новый стиль удивил публику и не нарушил при этом буржуазных правил приличия. Что касается его народной интерпретации, то она сводится к плиссированной юбке, поясу и блузке. Распространение new look стало основанным на консенсусе отображением нового трансатлантического общественного порядка, создающегося на руинах европейской городской жизни [519].

Однако французской моде также приходится противостоять новым конкурентам. Помимо того, что модельеры отныне должны считаться с американской индустрией, они оказываются в соревновательных отношениях с Италией.

Возникновение итальянского стиля в 50-х гг. прошлого века опирается на значимые исторические преимущества, такие как ремесленные традиции производства тканей, развитое кожевенное дело, высококачественное швейное производство и другие ремесла, играющие существенную роль в системе моды.

Некоторые дизайнеры, такие как Мариано Фортуни (1871–1949 гг.), Сальваторе Феррагамо (1898–1960 гг.) и Гуччио Гуччи (1881–1953 гг.), получили международную известность еще до войны. Что касается Эльзы Скиапарелли, то она нарушает безмятежность ландшафта итальянской моды, работая в Париже.

Итальянская мода вторгается на международный рынок благодаря быстрому восстановлению текстильной промышленности после Второй мировой войны и бурному росту производства прет-а-порте.

Итальянские фабриканты с поддержкой правительства и плана Маршалла неотступно прикладывают усилия, ориентируя промышленность на экспорт. В значительной степени благодаря американской помощи, после нескольких лет лишений в обескровленной и изголодавшейся по мечтаньям стране итальянская мода становится ключевой отраслью национального возрождения.

В ситуации, когда формируются два блока – советский и западный, – поддержка Соединенных Штатов Америки направлена, в частности, на то, чтобы сохранить свое влияние в стране, где правил фашистский режим и где много коммунистов [520]. Джованни Баттиста Джорджини (1898–1971 гг.), обладающий большой силой убеждения бизнесмен, привлекает иностранных закупщиков, в частности, американские универмаги, и в феврале 1951 г. организует первый модный показ во Флоренции. Публике демонстрируют элегантные платья и более смелые, чем прежде, пляжные наряды. В июле на его показе присутствует уже двести закупщиков [521].

Итальянский стиль сводится к трем моментам: гламур, цвет и комфорт. Американские журналисты с восторгом продвигают непринужденный и аристократичный итальянский силуэт. Дизайнеры активно проявляют себя в производстве курортной одежды: брюки, сандалии, золотые ювелирные украшения и шикарные солнцезащитные очки – вот главные элементы создаваемого ими образа. Эта альтернатива соблазнительнее и дешевле, чем более формальный парижский стиль.

Дом моделей сестер Фонтана, открытый в Риме в 1944 г., ассоциируется с голливудским гламуром. В 1953 г. Ава Гарднер в фильме «Босоногая графиня» носит платья этой марки. Что касается Одри Хепберн, Элизабет Тейлор и Маргарет Труман, то они тоже выбирают модели Фонтана.

В это же время Эмилио Пуччи (1914–1992 гг.) становится символом итальянской современности, благодаря своим ярким платкам, рубашкам и другим предметам одежды из очень легкого трикотажа.

Эта одежда легко носится, она удобна и адаптирована к телу. Цвета бренда соответствуют широкой гамме культовых итальянских товаров, таких как мотороллеры Vespa или пишущие машинки Olivetti [522].

Однако ведущим модельером послевоенной Италии, вне всякого сомнения, является Валентино Гаравани. После учебы в Париже он в 1960 г. открывает свой модный дом в Риме. Прославившийся гламурными платьями Валентино одевает многочисленных знаменитостей, например, он шьет свадебный наряд Жаклин Кеннеди, когда та выходит замуж за Аристотеля Онассиса[523].

Мужчины не остаются в стороне. Еще до Второй мировой войны итальянские портные пользуются международным признанием благодаря качеству сшитых на заказ рубашек. В 50-е гг. такие компании, как Brioni, переопределяют «континентальный облик». Роскошные и адаптированные к телу костюмы в этой стилистике предлагают убедительную альтернативу доминирующему американскому стилю Ivy League (Лиги плюща) и традиционному лондонскому стилю Сэвил-Роу[524].

Начиная с 70-х гг. конкуренция между Флоренцией и Римом идет на руку утверждающемуся как столица моды Милану. Хотя город не может похвастаться исключительной архитектурной средой, он, однако же, использует преимущества текстильной промышленности севера Италии, привлекая сюда новых резидентов. Здесь начинают выпускать свои коллекции дома Krizia и Missoni. В 1961 г. журнал Vogue Italia также размещает свой офис в