Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

Но социальные последствия, в частности нравственная трансформация, изменяют отношение к телу в период между двумя мировыми войнами.

Технология в отрасли производства одежды и конструировании внешности вездесуща. И она не теряет темпа, несмотря на то что с конца XIX века повсюду подвергается критике, так как порождает бесполезные вещи и стереотипы, модели и комплексы.

Возрастающая доступность готового платья, отрасли, разрастающейся в последние три десятилетия XIX века, способствует более быстрому обновлению стилей. Продажа по почте, универмаги и филиалы позволяют распространять новые правила и осваивать их даже в сельских районах. Специализированные рекламные агентства, модная пресса и голливудские фильмы превращаются в тотальный инструмент распространения и продвижения новых стилей в ущерб старым, о которых необходимо забыть.

Как следствие процесса колонизации, предметы одежды вдохновляются мотивами отдаленных уголков земного шара, вызывая изумление, столь необходимое для иллюзии новизны. Между тем колонизация также означает насаждение западной одежды в большинстве регионов. Гардероб становится средством интеллектуальной и культурной борьбы. Завоеванные народы ведут себя по-разному: одни принимают новый, западный стиль, другие адаптируют его к местным традициям, тогда как некоторые категорически отвергают его.

Одежда утвердилась как знаковая характеристика цивилизованного человека, который презирает Иного, критикует чужеземца и его привычки.

В 20–30-е гг. прошлого века одежда трансформируется, начиная с деталей, прежде никогда не виданных в женском гардеробе. Радикально короткие юбки, стриженые волосы, ежедневное использование косметики и порой брюки служат доказательством глубоких социальных перемен. Наряд может стать выражением собственной индивидуальности. Такие дизайнеры, как Шанель или Скиапарелли, манипулируют женским стремлением к комфорту, благополучию и освобождению. Одежда упрощается. Исследования направлены на волокна типа нейлона. Отныне индустрия моды затрагивает многие отрасли, в том числе химию.

Несмотря на то что Вторая мировая война вызвала серьезные трудности, женское кокетство удваивает усилия. Действительно, губная помада и переделка ношеных вещей говорят об изобретательности и желании нравиться. Одежда становится зеркалом достоинства оккупированной Франции и ее союзников.

Во время войны модная отрасль превращается в предмет полемики.

Рейх внимательно присматривается к модным домам, большинство из которых закрыло свои двери. Более того, идеология пытается манипулировать женской фигурой, считая, что она должна олицетворять державное величие. Тем не менее, вопреки пропаганде, эти распоряжения не прельщают немецкое население, которое предпочитает брови «домиком» на манер голливудских звезд.

Соединенные Штаты, пользуясь тем, что находятся на большом удалении от Старого Света и не подвергаются постоянным бомбардировкам и разрушению территории, пытаются перехватить лидерство в моде у французов. Внедряется американская униформа и базовая – удобная, спортивная и инновационная одежда, как мужская, так и женская.

Глава IX

Слава

Славные 30-е гг., предшествовавшие Второй мировой войне, – это также время расцвета моды. Происходит непрерывная глобализация промышленности: кажется, что потребительский капитализм добирается до любого уголка планеты, желания неисчерпаемы, и даже самых ярых спорщиков подхватывает вихрь моды.

Париж постепенно возвращает себе лидерство в швейном производстве. Но утверждаются и другие центры моды: Нью-Йорк, Лондон и Милан. Поездки за границу, которые стало проще осуществлять благодаря новым техническим средствам, позволяют привнести в западную моду африканские и азиатские нюансы. Этот период отличается невероятным расцветом творчества, но снова слышатся голоса недовольных. Более или менее политизированные группы пытаются взять моду в заложницы, навязывая философию no fashion (никакой моды). Они выступают против вооруженных конфликтов, борются за сохранение окружающей среды и требуют гражданских прав для всех. Но нужно знать тех, кто работает в швейной отрасли, способных подхватить любой уличный тренд и насаждать его в облагороженном виде на прилавках своих магазинов.

В самой системе транснациональных корпораций заложена опасность неуправляемого развития. Тема становится политизированной, и глобальные игроки завладевают индустрией моды, чтобы подчинять, контролировать или одевать население.

После Второй мировой войны: полная смена имиджа

Трансформации в индустрии моды ощущаются уже в период между Первой и Второй мировыми войнами, в частности, речь идет о развитии американского рынка. Однако Вторая мировая война производит серьезный переворот в производительности, производстве и в распределении соответствующих участников рынка. Париж уже лишился своего места лидера, отнятого у него комфортной североамериканской модой, а его возвращение ставит под угрозу ренессанс итальянской моды. Однако модельеры и швейная промышленность решили вернуть былой блеск парижской моде, глубоко укоренившейся многовековой национальной традиции.

В 1945 г. L’Entraide franзaise (Французская организация взаимопомощи) настойчиво добивается у Палаты синдиката парижской моды организации кукольного шоу. В задачи этой организации, оказывающей поддержку социальным службам, входит помощь военным и их семьям, а также пострадавшему во время войны гражданскому населению. Робер Риччи (1905–1988 гг.) и Люсьен Лолонг (1889–1958 гг.) планируют выставку «Театр моды», которая должна вернуть Парижу его роль столицы моды. Французская организация взаимопомощи выступает с лозунгом: «Французская пропаганда и национальная солидарность».

Элегантность и Париж неразделимы! Весь Париж – это и есть театр моды! Его улыбка, смелость, дух, очарование и вечная душа вместе со всеми его новшествами. […] И снова Париж с его чувством меры, утонченностью, стилем украшает нашу эпоху неожиданным маленьким шедевром, полным изящества и такта, который в эфемерной истории моды свидетельствует о постоянстве и долговечности, столь характерных для нашего духа созидания [508].

Выставляются восемьдесят кукол – эта идея вдохновлена старыми куклами-манекенами, знаменитыми «пандорами». Здесь все приложили свои таланты: четыре десятка модельеров, семь меховщиков, пятьдесят восемь модисток, восемь сапожников, восемь декораторов, тридцать три ювелира и двадцать парикмахеров [509]. Турне начинается 28 марта 1945 г. в Париже, затем продолжается в Барселоне, Цюрихе, Лондоне, Стокгольме, Копенгагене, Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Монреале и Вене [510]. Мировая пресса приветствует возрождение парижской моды.

Вскоре после «Театра моды» Франция в знак благодарности отправляет в Америку новую серию из сорока девяти кукол, эту коллекцию называют Gratitude Train (Поезд благодарности), в настоящее время она хранится в музее изобразительных искусств Бруклина. Но именно Кристиан Диор (1905–1957 гг.) стоит у истоков послевоенной французской моды.

12 февраля 1947 г. коллекция от кутюр Диора возвещает о возрождении модной славы Парижа. Удивляют четкие и плавные линии силуэтов en huit (восьмерка) с утянутой талией, акцентированным бюстом и бедрами, подчеркнутыми облегающей узкой юбкой, и corolle (венчик цветка) с пышной юбкой [511].

Кармел Сноу (1887–1961 гг.), редактор журнала Harper’s Bazaar, говорит кутюрье: «Ваши платья – это совершенно новый образ (new look [512])». В период 1947–1952 гг. английское выражение принимается самим Диором без перевода. Однако оно применяется в более широком смысле ко