Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

в стиле хай-тек, сочетающей в себе научный прогресс и технологии для разработки разных продуктов. Индустрия моды заимствует достижения химической и автомобильной промышленности, архитектуры, текстильной отрасли и производства профессиональной спортивной одежды. Эта индустрия стремится распространять представление о быстро меняющейся моде и дразнит предвкушением новизны.

По мере того, как технологии входят в повседневную жизнь, они все чаще и чаще воспроизводятся в одежде и косметических средствах.

Швейная машина, застежка-молния и синтетическое волокно являются частью этих инноваций, оказывающих влияние на производство, внешний вид и качество одежды. Среди первых синтетических волокон выделяется нейлон, служащий особенно ярким примером использования достижений нефтехимии в производстве одежды [479].

Молния также становится символом современности. Она сочетает удобство и моду. Наконец, после Первой мировой войны наблюдается быстрое развитие эстетической хирургии, взявшей на вооружение новые приемы военной медицины.

В 1931 г. химик Уоллес Карозерс, работающий в компании DuPont, выводит формулу нейлона, в ту пору именуемого «66». Семь лет спустя немецкий химик Пауль Шлакк из компании Farben создает другое волокно под названием «нейлон 6». Нейлон, который производит британская фирма British Nylon Inc, открывает двери изобретению химических волокон, которые затем совершают революцию в мировой текстильной промышленности. DuPont впервые выпускает свою продукцию на рынок в 1939 г., сосредоточиваясь, главным образом, на нейлоновых чулках, которые были представлены на выставке в Сан-Франциско.

Эта новинка мгновенно соблазняет своей прочностью, красотой и дешевизной. Во время Второй мировой войны нейлон используется для военных нужд и применяется для изготовления парашютов, плащей, шин и палаток. После войны из него шьют нижнее белье, которое носят тысячи женщин. Флаг, водруженный на Луне, и комбинезон Нила Армстронга сделаны из нейлона (арамидной ткани). В ту пору это волокно называют «чудом». История нейлона продолжилась разработкой волокон специфического назначения [480]. Нейлон не сдает своих позиций до 80-х гг., когда ему на смену приходит полиэстер.

Другая новинка, зиппер или молния, непрестанно усовершенствуется, и ее успех никогда не будет оспорен. Хотя застежка со скользящим затвором существует уже с первых десятилетий XX века, элементом одежды она становится только в 30-х гг. В 1935 г. Скиапарелли использует ее на своих моделях не только в утилитарных целях, но также в качестве украшения. Два года спустя молния акцентирует стройную фигуру, как это видно на узком пальто модельера Эдварда Молине (1891–1974 гг.). В конце 30-х гг. застежка-молния появляется на мужских брюках.

Сочетание множества факторов, таких как снижение стоимости, объясняющееся ростом производства, и то, что молния все чаще ассоциируется с современной модой, позволяет преодолеть нерешительность производителей и покупателей. К этому очень практичному для полевых условий приспособлению проявляют интерес производители военной формы.

До Второй мировой войны фабриканты уже стремятся заменить сплав никеля и стали в молнии на пластмассу. В результате сотрудничества компания Talon и DuPont эта застежка становится стандартом [481]. Она, в частности, прельщает тем, что нейлон легко красится, сочетаясь с тканью любой расцветки. Наконец, молния приобретает необычный культурный статус. В своем романе «О дивный новый мир» (1932 г.) Олдос Хаксли использует застежки-молнии для иллюстрации обезличенной и механической природы секса в кошмарном мире будущего. В это же время Бродвей и Голливуд прибегают к такой застежке для передачи образов шокирующей близости или как к инструменту сексуальной провокации [482].

Наконец, новые формы ведения войны и новое оружие, в частности минометы, гаубицы и осколочные гранаты, побуждают предприятия задуматься над прочностью защитной одежды, а хирургов – усомниться в своих познаниях. Хотя пластической хирургией занимаются уже много веков, широкая публика узнает о ней во время Первой мировой войны. Увеличение числа пациентов с уродливыми шрамами и лицевыми ранениями вынуждает практикующих врачей сосредоточиться на приемах пластической хирургии.

В 1921 г. некоторые из них создают Американскую ассоциацию оральной хирургии, позднее переименованную в «челюстно-лицевую и пластическую» и, наконец, только в «пластическую». Так происходит разделение между реконструктивной хирургией, направленной на помощь искалеченным людям, и поверхностной хирургией, цель которой – сделать людей «красивее».

Выделяется группа практиков, впрочем, всеми презираемых, открыто выступающих в пользу хирургии, которая усовершенствует внешность, даже не подвергавшуюся повреждению. Они стремятся избегать утомительных операций по пересадке кости и хрящей, используя инъекции парафина, которые начиная с 20-х гг.

прошлого века считаются панацеей от обвислой кожи и морщин.

К несчастью, замечают, что парафин мигрирует к другим областям лица, уродуя пациента.

И все-таки эти попытки вдохновляют многочисленные исследования по лечению физических дефектов, главным образом в эстетических целях, без тяжелой операции. Параллельно с этим промышленники стремятся разработать защиту для солдат в ситуации, когда войны становятся все более и более технологичными [483].

Итак, в первой половине XX века индустрия моды включается в новейшие исследования. Ставка на опережение, быстрые перемены и инновационный промышленный контекст позволяют предпринимателям и модельерам изменить гардероб. Некоторые вещи, такие как нейлон и молния, одновременно практичны и эстетичны. Хирургические технологии, сопровождающие возвращение к гражданской жизни солдат с лицевыми ранениями, показывают, насколько глубоко мода связана с политической напряженностью.

Ветер свободы?

Привычки, связанные с гардеробом, уже подвергающиеся изменениям во второй половине XIX столетия, продолжают трансформироваться во время Первой мировой войны, Безумных годов и Великой депрессии. Многие предметы гардероба, относящиеся к периоду между двумя мировыми войнами, указывают на значительные перемены в сознании. Последующие поколения маленького черного платья, спортивной одежды, одежды, предназначенной исключительно для подростков, джинсов, духов или коротких причесок больше не нуждаются в доказательствах.

В период 20–50-х гг. прошлого века тело освобождается и эмансипируется. Однако внедряются новые условности. Например, маленькое черное платье – идеальный синтез удобства и универсальности, а также роскоши, элегантности и изысканности. Оно родилось в 20-х гг. прошлого века, когда повседневная жизнь окрашивается в цвет послевоенного траура.

Шанель не придумала маленькое черное платье, но она умела тонко улавливать потребности женщин. Действительно, модельер превращает в современный наряд то, что женщины носят не по своей воле. Его ждет оглушительный успех, когда в 1926 г. журнал Vogue, намекая на его простоту, назовет маленькое черное платье «Фордом Шанель».

Вместе с тем в этом-то и вся суть: навязывание короткого черного наряда, обычно предназначенного для траура или для слуг, выглядит скандальным и обеспечивает известность этой вещи. По мнению Поля Пуаре, Шанель придумывает «роскошную бедность»[484]. Черное платье, которое можно носить как днем, так и вечером, наполняет гардероб ощущением комфорта и практичности.

Спортивная одежда, которую ждет не меньший успех, предлагает потребителям