Савонарола - Евгений Викторович Старшов

начались и что только благодаря моим речам во Флоренции все обошлось мирно. Иначе 6едствия наступили бы еще бόльшие… Передать наш спор (о юрисдикции Сан-Марко. – Е. С.) на решение ломбардского викария – это значит сделать судьей над нами нашего противника, потому что всем известны споры между двумя конгрегациями. И что за причина, Блаженнейший Отец, всех этих мер против меня? Несомненно, они являются следствием ложных обвинений, неправильных донесений врагов республики, которую я спас от стольких опасностей и которую я привел к истинной религии и свободе, уничтожая партийность, исправляя нравы и водворяя мир. И, кроме того, всякому позволено переходить от одного устава к другому, более строгому. Это мы и сделали, выделившись в особую конгрегацию. Присоединить нас теперь к ломбардским монахам значило бы увеличить неудовольствия, которые, к сожалению, уже существуют между двумя конгрегациями, дать повод к новым разногласиям и новым соблазнам. И наконец, так как Ваше Святейшество говорите, что Вы желаете этого единения, чтобы и другие не повторяли моих ошибок, и так как всем теперь ясно, что я не впадал в заблуждения, то, за неимением причины, должны исчезнуть и следствия. Итак, после того как я доказал ложность взведенных на меня обвинений, да позволит мне Ваше Святейшество ожидать ответа на мою защиту и снять с меня запрещения. Я проповедую учение Св. Отцов Церкви, ни в чем я от них не отступал и готов, если бы погрешил, не только исправиться, но и объявить это открыто и понести епитимию пред всем народом. А теперь я вновь повторяю то, что и всегда говорил: я признаю над собою и над всеми моими письменными трудами контроль Святой Римской Церкви»[259].

Что случилось далее, не совсем понятно, и исследователями объясняется по-разному. Факт в том, что кипевший гневом папа смирился, равно как и Савонарола, прекративший проповеди. Играл ли во всем этом какую-либо роль Пьеро Медичи, также неясно. После провала вооруженной попытки вернуть власть во Флоренции он жил в Риме, при папе, и тот якобы хлопотал в его пользу. Хотя некоторые и пишут, что папе он был не особенно нужен и потому безразличен; якобы из-за фиаско Медичи Савонарола, успокоившись, и пошел навстречу папе, временно замолчав. Повторим: факты налицо, а с их объяснением дело обстоит намного хуже. В бреве от 16 октября папа вновь раскрывает блудному сыну свои объятия: «Мы писали тебе в предыдущих письмах о нашей скорби, какую мы испытывали по поводу флорентийских волнений, главною причиною которых были твои проповеди, ибо ты, вместо того чтобы восставать против пороков и взывать к единодушию, занимался предсказыванием будущего. Это могло бы возбудить разногласия даже в самом миролюбивом народе, а не только в народе флорентийском, всегда склонном ко всевозможным неудовольствиям и раздорам партий. По этим причинам мы призывали тебя к себе. Но теперь, когда из твоих писем и от многих кардиналов мы узнали, что ты готов повиноваться Римской Церкви, мы весьма этим довольны, ибо мы убедились, что ты заблуждался скорее по своей слишком уж большой простоте, чем по душевной испорченности. Поэтому мы вновь отвечаем на твои письма и именем святого послушания приказываем тебе воздержаться от всяких речей, не только публичных, но, чтобы никто не имел права сказать, что от проповедничества с церковной кафедры ты дошел до тайных собраний, и от частных. И ты должен вести себя так до тех пор, пока не сможешь совершенно безопасно и вполне достойно явиться перед нами в Рим, где будешь принят с отцовским, радостным чувством, или до тех пор, пока по зрелом обсуждении мы не укажем тебе, как ты должен держать себя, и не назначим кого-нибудь, кто был бы в состоянии уладить все это дело. И если, как мы в том не сомневаемся, ты окажешь повиновение, мы отменим все предыдущие Бреве, чтобы ты спокойно мог заботиться о душевном своем спасении»[260].

Совет Десяти, дружественный Савонароле (напомним, что это флорентийская чрезвычайная комиссия, созданная на случай войны и прочих подобного рода явлений), стал ходатайствовать перед папой об отмене запрета, и если фра Джироламо пришлось пропустить сезон рождественских проповедей, то в Великий пост 1496 года он заговорил снова. Однако время между этими двумя постами было для Савонаролы периодом весьма насыщенной деятельности. Во-первых, коль скоро ему запретили говорить, он начал активно печататься. Во-вторых, провел «детскую реформу» и отчасти «женскую», итоги которой оцениваются по-разному. Что же собой представляли эти реформы?

Савонарола решил поставить на службу религии детей, а точнее – подростков Флоренции, просаживавших деньги в игру в кегли и развлекавшихся тем, что во время карнавала кидали друг в друга камни, отчего нередки были смерти. Теперь флорентийские подростки смиренно участвовали в религиозных процессиях, а собранные с флорентийцев деньги тратили на милостыню. Но, право, смиренно ли? О теневой стороне «детской реформы» говорят и пишут редко, а она ведь существует. То, что из детей сделал Савонарола, этакий «Савонарола-югенд», порой называют «детской полицией». Мало того, что она «блюла нравы» совершенно в погромном ключе, в обязанности детей входило шпионить за всеми, в том числе за собственными родителями, и доносить на них. Врываясь в дома флорентийцев, они устрашали их: «Во имя Иисуса Христа, короля нашего города, мы призываем тебя снять суетные предметы, которые ты носишь, чтобы к тебе не пристала чума»[261]. Особо нового фра Джироламо ничего не изобрел, основав эту организацию средневековых «пионеров» на основе старого монашеского принципа correctio fraterna – «братского исправления», обычной монастырской практики доносительства и применения начальством мер на основании доноса. Благообразные детки, облаченные в монастырскую униформу, могли зайти в любой дом, проинспектировать, что люди читают, какие картины у них висят, а дальше… Дальше понятно. Балахон не делает ангела ни из взрослого, ни из ребенка. А мало кто бывает так жесток, как дети. Вспомните сами. Если, слава Богу, таких воспоминаний не окажется (что вряд ли), вспомните книгу «Повелитель мух» Голдинга (а знаете ли вы, что эпитет «повелитель мух» относится к дьяволу, поскольку это дословный перевод «Беел-зебаб», то есть «Вельзевул»?..), в которой благовоспитанные английские детки доходят до ритуального убийства. Так и здесь. Были избиения, кровь, скорее всего и убийства. И это не очернительство флорентийских детишек, именно эта «детская полиция» со всей злобой и жестокостью обрушится на сторонников Савонаролы при его крахе…

Первый выход мальчиков Савонаролы состоялся на карнавале в феврале, их вышло, как доносил Моро его посол Соменци, 10 тысяч. Ведший дневник и ранее уже упоминавшийся современник Лука Ландуччи отметил цифру более скромную – свыше