Бастард рода Неллеров. Книга 12 - Серг Усов

моих помощников-оборванцев. Ага, на днях. Вот сегодня планировал к Ригеру с Эльзой заехать, посмотреть, как они там начали обустраиваться в своём новом жилье, которое я им организовал, а куда еду, вернее, уже приехал? Правильно, во дворец кардинала. Ладно, чего себя на пустом месте накручивать? Всё успею, всё смогу.

Гвардейцы кардинала мою карету узнали по позолоченному жезлу создателя на дверцах и пропустили в ворота беспрепятственно, так что, остановились мы уже у парадного подъезда. Чайка не позволил сбежавшему по ступеням лакею дяди Рональда открыть мне дверцу, успел спрыгнуть с коня и сделал это сам.

Мой эскорт остался на улице, отъехав вместе с каретой, а я поднялся по мраморным ступеням, благословив и попавшихся мне навстречу пару — мужчина и женщина — аристократов, и поклонившегося монаха Наказующий, видать доставлял какую-нибудь писульку, и распахнувших передо мной обе створки двери гвардейцев.

— Ваше преподобие, я вас провожу, — подскочил ко мне в холле служка, полный, рослый мужик с выбритой наголо головой.

Такое чувство, что под сутаной скрывается борец сумо. Взгляд у служки будто у волкодава. Хоть он и быстро глаза от меня спрятал, но я уж успел испытать напряжение — рука сама потянулась к поясу, где меча-то у меня и не было.

Кинжал есть, но он под балахоном, попробуй его ещё успеть выхватить. Почему-то вспомнился Жак Клеман, монах-фанатик, убивший французского короля Генриха Третьего. Господи, к чему такие ассоциации в голову лезут? Дурью страдаю потому что.

— Дорогу я знаю, — улыбаюсь. — но буду признателен.

Вокруг толпятся не только служки разного возраста и солдаты кардинала, но и хмурые визитёры, как дворяне, так и богатые простолюдины обоих полов. Их недовольство в общем-то понятно. Его высокопреосвященство настроен на долгий разговор со мной и генералом Агнией, поэтому приём прервал. Что ж, пусть едят пирожные, то есть, приходят завтра. Я их всех благословляю и, подойдя со служкой к лестнице, слышу за спиной шепотки пояснения для некоторых тупых или недогадливых, кто это сейчас мимо них прошествовал.

Резиденция кардинала больше напоминает министерство финансов, чем дворец главного религиозного пастыря королевства. Ещё в первое своё посещение это заметил. Тут и разговоры-то доносятся о сметах, доходах, расходах, сколько кто просит, кому выделили, ремонты, восстановление, новое строительство, откуда идёт задержка дюжины, кого вызвали на выволочку по этому поводу. Тут даже в коридорах дворца людей в форме чиновников кратно больше, чем в сутанах. Кстати, среди последних встречаются и орденские — красные наказующих, белые целителей, чёрные — молящихся, совсем недавно родные для меня. Но больше всего конечно в серых или коричневых — прелаты, приоры, служки.

Здесь церковь скромнее, чем в моём родном мире, взимается не десятина с доходов и продукта, а дюжина, одна двенадцатая часть. И всё равно, даже при огромных расходах наша религиозная структура просто очень-очень богата. Теперь-то я точно об этом знаю, посмотрел доходы за прошлый и половину этого года в книгах, оставленных дядей Куртом. Дюжину собирают владетели, вернее, их мытари, и городские власти, а от них уже дюжина Создателя поступает прелатам, которые оставляют себе оговоренную часть, у всех она разная, остальное передают дальше. В конченом итоге собранное во всех провинциях Кранца полагающееся Создателю оказывается в ведении кардинала, аккумулируясь на счетах ростовщических контор и банков, уже оттуда распределяясь на церковные нужды. Чтобы мать-церковь не обманули, при каждом приходе имеются соответствующие служки, присматривающие за реальными поступлениями налогов. Формально власти у них никакой нет, а реально, при попытке обделить Создателя любой феодал, хоть мелкопоместный дворянин, хоть король, любой управитель, хоть городской голова, хоть поселковый, получат такую уйму неприятностей, что связываться с обманом мало желающих.

Вот пожертвования остаются целиком у приходов. Потому мой храм и является богатейшей структурой, столичная знать и богачи жертвуют Создателю не скупясь, даже в такие тяжёлые периоды для королевства, как сейчас. У меня только на подсчёте дюжины и пожертвований почти два десятка служек задействованы и столько же ходят по гильдиям и префектурам, суя нос во все финансовые документы. Двадцатая часть доходов церкви Кранца уходит в Юстиниан к престолу Наместника.

У его высокопреосвященства конечно же денег полно, но от мелькнувшей утром идеи припахать дядюшку к содержанию моего или, говоря корректней, нашего с Роффом приюта для сирот я отказался. Сам легко справлюсь. А кардинал Рональд, если захочет, глядя на прелата рансбургского собора и почтенного горожанина Леона Роффа, устроить свои приюты, то, как говорится, флаг ему в руки. Пока о своей идее опеки я ему не говорил, а слухи из Готлина до него ещё не добрались. Сюрприз будет. Лишь бы при копировании приютов у моих последователей не получились детдома словно тюрьмы для малолетних преступников с отвратительной кормёжкой, плохими условиями проживания, побоями и издевательствами со стороны воспитателей и охраны, места, куда беспризорников начнут тащить силой и откуда дети будут стараться сбежать при первой возможности. Приходилось читать о таких в моём родном мире, и их было, увы, немало.

Чёрт, даже не заметил, как мы пришли. А служка этот реально спортсмен, при таком весе не запыхался даже, хотя на третий этаж поднимались без остановок в нормальном темпе, да и по коридорам весьма бодро шли.

— Позвольте вас покинуть, ваше преподобие. — склонил он лысую башку перед приёмной кардинала, охраняемую капралом и солдатом в блестящих латных доспехах.

— Конечно, и спасибо, брат. — ещё раз его благословляю.

В приёмной ожидаемо никого нет кроме секретаря, а секретарём у нас всё тот же брат Сильвестр, старик, много лет верой и правдой служивший предшественнику дяди Рональда. Сколько же этому дедуле лет? Больше семидесяти наверняка. Однако держится бодрячком, поднялся из-за стола без старческого кряхтения. Если честно, думал, новый его высокопреосвященство от Сильвестра избавится, посадит на его место своего неллерского секретаря Михаила, молодого парня, в которого в детстве была влюблена моя кузина Юлиана, сама призналась как-то в откровенном разговоре. Но, похоже, дедок — кладезь ценной информации, да и шустрый ещё. Так что, пока, смотрю, остался на своём посту. Надолго ли? Да пёс его знает. К тому же, мне всё равно так-то.

— Вы прибыли на одиннадцать минут раньше. — сообщил мне Сильвестр.

Я и сам это вижу, готлинские ходики, мой подарок Марку Праведному, висят над входом в кабинет его высокопреосвященства. У дяди Рональда, кстати, целых два моих таких подарка, но они меньше размерами, одни и вовсе в настольном варианте.

— Так и было мною задумано, брат. —