Правила волшебной кухни 3 - Олег Сапфир

Энрико повертел в руках бумажку. Дорсодуро. Аномалии. Чёрт! То есть ему придётся тащить туда всю семью и всех друзей дочери? С другой стороны, ему действительно не до выбора.

— Спасибо, Паоло, — сказал старик и спрятал бумажку с адресом в карман…

* * *

Вечер. Доки. Я иду спасать сестру.

Звучит немного странно, учитывая то, что Аня — человек, от которого как правило спасаются другие. Обычно это её посылают решать проблемы, но сегодня что-то пошло не так и роли поменялись. Век живи, век учись и столько же удивляйся.

Ладно, к сути — таинственный Фёдор продиктовал мне адрес на самом отшибе района Кастелло. Явившись по нему, я обнаружил перед собой заброшенную лодочную станцию или что-то очень похожее. Интересное, конечно, место.

Огромный ангар, полный полусгнивших лодок, валяющихся как попало. Внутри вонища от тины, гнилого дерева и ещё чего-то химического. А ещё тишина.

— Ау! — крикнул я для приличия. — Есть кто⁈ — и пошёл осматриваться.

Обошёл весь ангар, но так никого и не заметил. Никого и ничего. Хоть бы крыска какая для приличия пробежала, что ли? Что ж, на ум напрашивается то, что это самый обычный обман. Но вот вопрос — зачем кому-то понадобилось выманивать меня из «Марины»? Да понятно зачем. Тылы открыты, и прямо сейчас Джулия и «Марина» в опасности.

Но… скажем так: обмануть меня очень сложно из-за прокачанного восприятия. Вторая, блин, натура. Почему-то люди думают, что остроту реакции и интуицию можно прокачать лишь тогда, когда в тебя стреляют или швыряются острыми предметами. Разум обостряется, мозг начинает больше доверять телу и его рефлексам, и человек выходит на новый уровень восприятия. Через опасность, угрозу, адреналин и всё такое прочее.

Ну да, ну да…

А вы попробуйте одновременно поготовить на восьми конфорках. Причём половина из них будет заставлена соусами и разномастными пюрешками, которые сгорят к чёртовой матери, если позабыть про них дольше чем на несколько секунд. При этом на гриле шкворчит несколько стейков, которым нужно задать разную прожарку, позади что-то кипит в двух ванночках фритюра, благим матом орёт конвектомат, а овощи на салат чудесным образом не нарезают себя сами. И пиццу бы ещё в печи перевернуть другим бочком, пока не сгорела. И скорее всего, тебе не хватает посуды, да.

Вот когда у тебя обострены все чувства. Вот где адская концентрация. А я во всём этом живу ежедневно, и постоянно настраиваю восприятие на совершенно другой уровень. Плюс ещё волшебный взгляд, которым одарила меня сонная аномалия. То есть обмануть меня практически невозможно, и потому я уверен — Фёдор вовсе не пускал меня по ложному следу.

— Ну ла-а-а-адно, — расстроенно протянул я вслух. — Раз меня обманули, пойду-ка я обратно, — и побрёл к выходу из ангара.

Вышел на улицу, показательно громко захлопнул за собой дверь и досчитал до десяти. Затем вошёл обратно и практически не глядя, на голых рефлексах метнул в темноту нож. Метнул я его в то самое место, где по моим ощущения, энергетический фон был наиболее «пустым». Прямо вот до подозрительности.

Угадал! Нож вошёл не в пустоту. Раздался звук, похожий на хлопок, а следом за ним шипение. В воздух взметнулось облако серого дыма, который плюс ко всему начал мерцать очень унылым серым светом, и тут-то все иллюзии рассеялись.

Прямо по центру станции, там где секунду назад была свалка ненастоящих лодок, стояла моя сестра. Стояла навытяжку, как статуя, а вокруг неё на полу валялась целая куча чёрных матовых камней размером с кулак. И от каждого чёртова камня тянулась тонкая, почти невидимая в полумраке чёрная энергетическая нить. Будто паутина, нити спеленали Аню по рукам и ногам, лишая всякой возможности двинуться.

Но что уж точно перебор — так это грязный холщовый мешок на её голове. Н-да-а-а…

И тут же я увидел двух мужчин, что стояли неподалёку от сестры. Один — старый, морщинистый, с цепким взглядом. Второй же — молодой и почему-то неуловимо напоминающий пса. Тупого, на очень радостного.

— Слушай, Федь, — раздался голос молодого. — А разве он должен был нас заметить? Нам, кажись, информацию какую-то неправильную дали. Нафанаил Кузьмич же чётко сказал: обычный небоевой маг, который это… чо он там? Готовить любит, да? Повар, мать его ети.

Старый хохотнул, но ничего не ответил. Вместо этого он обратился напрямую ко мне:

— Эй, ты, Маринари! — мужик неприятно осклабился. — Хорошо, что не ушёл! Тебя мы просто домой доставим, там для тебя уже весёлая программа приготовлена. А вот сестра твоя, как ни крути, предательница. С ней у нас разговор отдельный будет. Хорошо, что всё-таки зашёл попрощаться…

Я вздохнул. Ну вот, опять мне угрожают.

— Господа! — вполне себе миролюбиво крикнул я. — Давайте без глупостей, ладно⁈ Вы, я вижу, люди хоть и недалёкие, но серьёзные. При деле, так сказать. Но так ведь и у меня дело, понимаете? У меня посадка вечерняя вот-вот начнётся, и посол за баром пьяный сидит, скучает! Мне в ресторан надо! Поэтому давайте-ка вы мне сейчас отдадите сестру, и мы спокойно разойдёмся! Обещаю, я даже не стану спрашивать кто вас нанял и зачем!

— Ты чо, тупой? — молодой шмыгнул носом и харкнул в сторону. — Ты чо, не понял во что вляпался? Федь, скажи ему!

— Да о чём говорить-то, Прошка? Вязать его пора…

На том наш разговор и закончился. Уважаемые бандиты перешли в атаку. Не дожидаясь команды от напарника, первым ко мне полетел молодой. Тот, который Прошка. Судя по движениям и по ауре, ассасин тренировался либо у наставников моих дражайших родителей, либо у кого-то, кто тренировался у наставников моих… короче! Мне всё это было знакомо.

— Оп, — в нужный момент я просто шагнул сторону и правильным образом выставил ногу так, что Прошка кубарем покатился в гнилые лодки.

А следом тут же атаковал Фёдор. Этот, кажется, поопасней — не наобум летел, а целился по точкам. Голова, сердце, шея, тыльная сторона колена. Я в свою очередь просто уходил из-под ударов, где мог блокировал, где мог парировал и в целом использовал его же — Федькину — инерцию. Ну вот не может он меня убить, как бы его того не хотелось.

— Как ты это делаешь? — пропыхтел Прошка, присоединившись. — Ты же просто повар! Ты должен быть жирным и неповоротливым!

— Ну да, ну да,