Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Но годы годами, а наука наукой. Знания у него были, и он не уставал учиться. Постепенно пришли и опыт и авторитет. В те годы в хозяйствах у нас еще не хватало опытных и знающих агрономов и других специалистов. Утеген Матов понимал, как много сельское хозяйство теряет оттого, что заведующие отделениями, фермами, бригадиры, звеньевые не имеют специального образования, и потому с радостью согласился быть директором совхоза-техникума. Это было то дело, о котором он всегда мечтал и думал.

— Раньше здесь были кругом пески, степь, росла колючка, паслись верблюды. Воды было мало, много ли чигирем подымешь да польешь. А с песком воевать кетменем да лопатой — это все равно, что ладонями его разгребать. Потому и поля были крохотные, как лоскутки на одеяле. Другое дело, когда на помощь земледельцам из города двинулась мощная техника — тракторы, бульдозеры, скреперы, экскаваторы. Теперь вот сами можете увидеть, что могут совершить союз науки, труда и техники.

Еще засветло мы проезжали по Шуманайскому району и видели вокруг хлопковые плантации, широкие и раздольные, из края в край глазом не охватишь. И земля почти повсюду обустроена и возделана — дороги, каналы, сады, поля, поселки. Лишь кое-где временами среди полей проглядывал неприглядный и суровый лик пустыни, но и этим остаткам, по всему было видно, скоро наступит конец.

В совхозе-техникуме «Шуманай» под хлопчатником 3375 гектаров, выращивают здесь также кукурузу, бахчевые, овощи, люцерну, есть животноводческие и птицеводческие фермы. Ежегодный валовый доход совхоза шесть миллионов рублей, чистый доход — без малого полтора миллиона. Каждую весну совхоз осваивает 300—400 гектаров солончаковых земель, и пахотный клин растет за счет пустыни. В 1978 году к августу был выполнен государственный план по продуктам животноводства и птицеводства.

На наш вопрос о том, как же все-таки в Шуманайском районе добиваются высокого производства хлопка-сырца на душу населения, Утеген Матов ответил:

— Ну, прежде всего, за счет передовой агротехники и высокого уровня механизации полевых работ. Вот мы у себя в совхозе не учим молодежь кое-как, а только на примере применения новейшей агротехники и высокой производительности, тогда это будут настоящие земледельцы, вооруженные новейшими знаниями и обогащенные передовым опытом. Да вот вы завтра поговорите с бригадирами, хлопкоробами и сами все поймете. Вы утром поезжайте прямо в бригаду, а я заеду на ферму. Потом приеду за вами, — сказал нам директор и пожелал доброй ночи.

Рассветный час в Шуманае был также полон очарования и великолепия, как и звездная ночь. Рассвет наступал стремительно, словно торопился начать трудовой день, зная, что в этом году хлопкоробам долго нежиться в постели недосуг. Солнце золотистым, поджаристым караваем поднялось из-за Амударьи и вдруг брызнуло лучами на фруктовый сад, на дорогу, отразилось в воде канала и засияло тысячами тысяч маленьких солнышек в каждой капельке росы на темно-зеленых, с каким-то красноватым оттенком, листьях хлопчатника на полях за каналом и за дорогой. Небо стало сначала озерно-синим, потом розовато-голубым и, наконец, по-дневному нежно-голубоватым, прозрачным и бездонным.

Путь в бригаду Героя Социалистического Труда Туржана Сариева сначала шел по асфальтированной дороге, потом свернул на гравийную полосу и, наконец, потянулся по ухабистому песчаному проселку. Машина заметно снизила скорость, переваливалась с боку на бок. Песок под колесами осыпался, оседал и разъезжался. Глядя по сторонам на хлопковые плантации и одновременно испытывая неудобства от неустроенной еще дороги, мы невольно подумали о том, что вот ведь всего-то и осталось здесь от пустыни, что только эта песчаная колея. Даже не верилось, что еще, может быть, два или три года назад на месте этих полей с кустами хлопчатника, выстроившимися строго по ранжиру в четкие шеренги, как солдаты на параде, была пустыня с колючкой и чахлыми кустиками саксаула, бугристая и серо-желтая.

И как тут было не вспомнить слова народного поэта Каракалпакии Ибрагима Юсупова:

Давно уж нет степи безводной,

Покрытой жестким янтаком,

Она по воле всенародной

Прекрасным стала цветником.

Посреди хлопковых полей показалась двухскатная крыша полевого стана с красным флагом на коньке. Флаг слегка трепетал на ветру, то развертываясь во всю длину полотнища, словно махал нам рукой, дескать, сюда подъезжайте, то вдруг замирал неподвижно в ожидании нового порыва ветра. Под крышей полевого стана уместилось небольшое помещение из двух комнат, где можно переждать непогоду, и огромная терраса, где в полдень можно укрыться в тени от жгучих солнечных лучей. На террасе стол, скамьи, два пустых фарфоровых чайника и несколько пиал, номера вчерашних газет на столе — и ни живой души. Все члены бригады в поле. Об этом мы догадались, увидев вдали несколько цветастых косынок и тюбетеек да еще одинокий трактор, забравшийся куда-то совсем далеко.

За хлопковыми полями виднелись беленькие домики совхозного поселка, окруженного хороводом стройных тополей.

— А вот и бригадир едет, — показал Айтбай Сафарниязов.

За время наших поездок мы уже привыкли к тому, что если «едет», то обязательно на машине или в крайнем случае на мотоцикле, и стали смотреть на дорогу и вслушиваться, но ни звука мотора, ни машины — ничего не было.

— Да вон же он, — обратил наши взоры совсем в другую сторону наш сопровождающий.

По краю хлопкового поля на гнедой лошади в сопровождении бело-рыжей собаки с пушистым хвостом приближался к нам всадник. Это был первый случай, когда мы за всю свою нынешнюю поездку по Каракалпакии увидели человека на лошади — все на машинах, на мотоциклах, тракторах да бульдозерах, словно в автономной республике, еще в недалеком прошлом славившейся своими скакунами, совсем лошадей не стало.

Туржан Сариев, ниже среднего роста, худощавый и щуплый, с усиками и быстрыми глазами на тронутом морщинами загорелом лице, внешне не представлял ничего героического. Простенький мужичок-землепашец, немного смущенный неожиданным приездом столичных гостей. Впрочем, он был разговорчив, подвижен и улыбчив и с готовностью, деловито и просто отвечал на наши вопросы, стремясь все растолковать до мелочей. Уже в том, как он отвечал и разъяснял все, что касалось его бригады, проглядывала какая-то врожденная добросовестность в отношении ко всякому делу, которое он выполнял. Наверное, именно в этой добросовестности прежде всего и был секрет успехов его самого и его бригады. И чем больше слушали мы его рассказ о том, как работала бригада раньше, как пахала, сеяла и растила хлопчатник в 1978 году, тем больше убеждались