Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

скреперы, способные, как утюгом, выгладить громадные площади, то зачем же маленькие чеки, решили рисоводы автономной республики. В новых совхозах и возделывать рис надо по-новому. Так решил и Алексей Кан и наглядно доказал, что рисовое поле гораздо выгоднее и экономичнее маленького чека: и по урожайности, и по трудовым затратам, и по расходу драгоценной влаги. Межи, отделявшие чеки один от другого, не только занимали до 5—8 процентов пахотного поля, но и служили идеальной обителью для всевозможных сорняков, что, конечно, не могло не сказываться на урожайности.

Алексей Кан, завидев нашу машину еще издали, пошел от трактора навстречу нам по вспаханному полю. Шел он размашисто и легко, не глядя под ноги, словно каждый ком земли на поле был ему знаком. Он не стал расспрашивать, с какой целью мы к нему приехали, а прямо повел нас вдоль поля, рассказывая о том, чем заняты сейчас члены бригады и как обстоят у них дела. А дела обстояли не очень важно. Весенние ливни и грозы, как и всем земледельцам Каракалпакии, прибавили работы рисоводам и потребовали в борьбе за будущий урожай дополнительных трудовых затрат и времени.

С Алексеем Каном мы прошли вдоль поля, посмотрели первые всходы — остроконечные росточки, буравившие илистую корку, на которой местами проступала белыми разводами подпочвенная соль.

— Если не провести вовремя необходимую обработку посевов, — объяснил нам бригадир, показывая на слабенькое растение, зажатое, как клещами, ссохшейся землей, — то все погибнет и придется сеять заново. А это, сами понимаете, проигрыш во времени и проигрыш в урожае. Вот и работаем в две смены. Одни днем, другие ночью, так что познакомить со всей бригадой сейчас не смогу…

Алексей Кан — рисовод потомственный. Он с детских лет помогал отцу, а потом и сам возглавил бригаду. Тогда он жил еще в Кунграде, а сюда, в целинный совхоз имени 50-летия ВЛКСМ, перебрался недавно, лет восемь назад.

Да, много лет прошло с тех пор, когда одиннадцатилетний мальчик Алеша пришел работать на рисовые чеки к отцу. Много лет, но до сих пор ревматизм ломит его ноги и не поддается никакому курортному лечению. Целыми днями лето за летом простаивал Алексей в воде чуть не по колено, высаживая и обрабатывая рис. До сих пор его руки помнят рукоять серпа во время жатвы и на ладонях сохранились следы от колкой и занозистой рисовой соломы.

В то время не одна рубаха истлела на его плечах от соленого пота, выгорая под лучами палящего солнца. И лицо его и плечи хранят следы комариных укусов, а поясница и доныне деревенеет и не хочет разгибаться при каждом наклоне, потому что с детства было так: согнулся рано поутру и до захода солнца так и работаешь, пока красно-рыжий диск светила, окрасив воду рисовых чеков в алый цвет, не закатится за горизонт. Да, вот поэтому Алексей Кан старается сегодня предельно облегчить труд рисовода, заменить его умными и сильными машинами. В бригаде у Алексея народу немного, но если в прошлом году они обрабатывали триста гектаров и снизили стоимость производства одного центнера риса более чем на 8 рублей по сравнению с плановой, то в этом году его бригада обрабатывает пятьсот гектаров, и все благодаря эффективному использованию механизации.

Мы поинтересовались у Алексея, а сколько бы потребовалось человек для обработки пятисот гектаров по старинке, на маленьких чеках с ручными орудиями труда.

— Много, — ответил он и рассмеялся, — пожалуй, в нашем совхозе народу не хватит. Ничего, скоро рисовый чек окончательно уступит место рисовому полю и останется лишь в памяти старых рисоводов.

Мы стояли на краю рисового поля и смотрели, как трактористы — братья Муратбай и Джумабай Бекбергеновы — проводили культивацию. Поле широкое, где-то далеко, на границе оазиса и пустыни, ограниченное четким строем зеленых деревьев. Ветер задувал все сильнее и пригибал к земле каждую травинку. Небо все больше и больше хмурилось и вот-вот готово было брызнуть проливным дождем. Алексей Кан посмотрел на небо, покачал головой и проговорил, ни к кому не обращаясь:

— Надо же, такая дождливая весна в этом году.

От разговора о погоде мы вернулись опять к делам и заботам рисоводов; беседа наша затянулась, но почему-то не хотелось расставаться с Алексеем Каном. Невысокий, широкоплечий, лет сорока пяти, Алексей притягивал какой-то целеустремленностью, деловитостью, хозяйским подходом не только к делам своей бригады, но и родного совхоза и всей республики. Алексей душой болеет за рисоводство и потому он смело внедряет и умело применяет современную технику. Ей сегодня он отводит главное место в рисоводстве. Именно в целях более эффективного применения тракторов и комбайнов расширил он рисовые поля и окончательно, навсегда отказался от традиционных клочкообразных чеков. Маленький рисовый чек у Алексея Кана обязательно ассоциируется с отсталостью, низкими урожаями и изнуряющим физическим трудом.

Приехав в совхоз имени 50-летия ВЛКСМ, Алексей Кан в первые же годы стал получать высокие урожаи. «Ему хорошие земли достались», — начали поговаривать тогда в совхозе. Тогда, задетый за живое, Алексей Кан перешел в самую отстающую бригаду, а свою доверил одному из учеников — учетчику Тен Ен Хвану. И тот уже второй год оправдывает доверие своего наставника. Сейчас Алексей Кан соревнуется с бригадой Сафарбая Халмуратова. Поля их бригад разделены каналом. Вроде бы и земли одинаковые, и вода поступает из одного канала, и солнце над ними одно, и даже степные ветры, несущие тучи песка из пустыни, дуют одинаково, но в первый год урожай они получили разный. Бригада Алексея Кана собрала по 60 центнеров с гектара, а Сафарбая Халмуратова получила только по 27. Разница огромная. И Сафарбай стал терпеливо учиться у Алексея.

Соревнуясь и помогая друг другу, Сафарбай и Алексей подружились. Дружба эта стала прочной основой обоюдных успехов. В 1977 году Алексей со своей бригадой получил по 60 центнеров. Сафарбай немного отстал от своего друга и наставника, собрав по 57 центнеров жемчужного зерна с гектара. Того самого зерна, без которого не мыслит своей жизни две трети населения земного шара.

Алексей Кан рассказывал нам о рисе с большой любовью, гордостью даже и с каким-то поэтическим вдохновением. Наверное, вот так народные певцы и сказители рассказывали старинные легенды и былины о любимых народных героях.

Неподалеку от нас остановился насквозь пропыленный «газик». Это приехал директор совхоза Аралбай Атамуратов, спозаранку колесивший по своим обширным угодьям, превышающим площадь в 17 тысяч гектаров. Атамуратов руководит этим хозяйством уже восьмой год и мог многое рассказать о трудностях и успехах своего совхоза.

— Ну, что было здесь раньше, — Аралбай Атамуратов обвел рукой поля, —