Не могу (не) любить - Мария Свами

Александра посмотрела на экран УЗИ — там, в голубоватой дымке, виднелся силуэт малыша. Она невольно улыбнулась и тихонько погладила живот.

— Видишь? Он там, живой, шевелится… Что ещё нам нужно? — тихо сказала она.

— Ну что ж, Саня, больше времени узнать у тебя не будет, — как-то странно сказала Манукян, не отрывая взгляда от экрана. Её голос вдруг стал серьёзнее, а пальцы чуть замедлили движения датчика.

— Катя, ты что-то от меня скрываешь? — забеспокоилась Александра. Она приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть, что именно видит врач. — Что-то не так?

— Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила Катерина, но её взгляд всё ещё оставался сосредоточенным. — Просто… я не скажу.

— Катя! — Саша села прямо, в её голосе прозвучала тревога. — Если что-то не так, я должна знать. Пожалуйста, не молчи.

Манукян вздохнула, отложила датчик и повернулась к подруге. На её лице появилась широкая, почти заговорщическая улыбка.

— Ладно, сдаюсь, — сказала она, понизив голос. — Но ты обещала не злиться.

— Обещаю. Говори!

* * *

— Василий Васильевич, я же просил найти на время нового переводчика! — кричал Орлов, вскакивая из-за стола. Его голос дрожал от напряжения. — Моей жене скоро рожать. Она и так слишком много работает! Ничего не хочу знать. Я не разрешаю. Ищите кого-нибудь другого.

Орлов уселся в своё кресло и глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу. Саша сегодня должна была идти к врачу, а он не смог её сопровождать — срочные переговоры с партнёрами из-за границы никак нельзя было перенести. И теперь он с нетерпением ждал звонка, поглядывая на телефон каждые тридцать секунд.

— Сергей Викторович, — вдруг как-то странно проговорила Ольга в селектор. Её голос звучал сдавленно, будто она пыталась сдержать волнение. — Там, э-э… Александре Максимовне плохо стало внизу… у входа в здание.

Орлов вылетел из кабинета и помчался вниз, не разбирая дороги. Лестница, поворот, ещё лестница — он не помнил, как преодолел эти этажи. В висках стучала одна мысль: «Только бы с ней всё было хорошо!»

Он нашёл жену на маленьком кожаном диванчике у выхода из здания. Саша сидела, откинувшись на спинку, бледная, с закрытыми глазами, её рука безвольно свисала с подлокотника.

— Сашенька, девочка моя, что такое? — спросил он дрожащим голосом, упав на колени рядом с ней. — Саша, посмотри на меня!

— Серёжа, Серёжа, я… должна тебе сказать… — прошептала она, пытаясь собраться с силами. Её губы дрожали, а пальцы судорожно вцепились в рукав его пиджака.

— Тише, любимая, тише, — уговаривал её Сергей и гладил дрожащими руками по лицу, пытаясь успокоить. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.

Алекс закрыла глаза и безвольно повисла на муже, который в панике начал её трясти, пытаясь привести в чувства.

— Скорую… быстрее… скорую! — хрипел Орлов, прижимая жену к груди. Его голос сорвался, но он заставил себя говорить чётче: — Ольга! Вызывай «скорую помощь»! Немедленно! И пусть кто-нибудь принесёт воды!

Он осторожно уложил Сашу на диван, приподнял её ноги, расстегнул верхнюю пуговицу блузки.

— Саша, милая, открой глаза, — шептал он, гладя её по волосам. — Прошу тебя, Саша… Держись. Сейчас приедут врачи, всё будет хорошо. Я рядом, слышишь? Я никуда не уйду.

В коридоре замелькали фигуры сотрудников, кто-то принёс воды. Ольга, бледная и взволнованная, стояла рядом, сжимая в руках телефон.

— «Скорая» выехала, Сергей Викторович, — тихо сказала она. — Пять минут, максимум семь.

Орлов кивнул, не отрывая взгляда от лица жены. Он взял её руку, сжал в своих ладонях и тихо, но твёрдо произнёс:

— Мы справимся, Саша. Мы со всем справимся. Только держись. Пожалуйста, держись…

* * *

Сергей уже больше трёх часов подпирал стену в коридоре роддома, то и дело поглядывая на часы. Каждая минута тянулась, как час — стрелки будто застыли, а гулкие шаги медперсонала отдавались эхом в напряжённой тишине.

— Серёжа, успокойся. Саша сильная, всё будет хорошо. Слышишь? — пыталась успокоить его мама. Она подошла ближе и осторожно положила руку ему на плечо. — Дыши глубже. Всё идёт как надо.

— Здравствуйте, — проговорила Светлана Семёновна, Сашина мама, поднимаясь на этаж. Она выглядела бледной, но старалась держаться. — Как Саша? — спросила она тихо, сжимая ремешок сумки.

— Мы ничего не знаем, Светлана Семёновна. Врачи не говорят, — глухо ответил Сергей.

— Сергей, успокойся, приди в себя, — сказала деловито женщина. — Моей дочери нужен сильный муж, не раскисай. — Она говорила строго, но тут же незаметно смахнула слезу, и Орлов понял: она так же напугана, как и он.

Ещё час спустя из родильного отделения вышла Катерина Манукян. Она была в маске, и Сергей замер, пытаясь угадать по её лицу, в каком она настроении.

Девушка подошла к присутствующим, с тихим вздохом сняла маску, затем подняла на них глаза — и улыбнулась во весь рот.

— Слава богу, отлегло, — прошептал Сергей. — Кать, как Саша? Говори скорее!

— Всё просто замечательно, — радостно проговорила Манукян. — И мама, и дети здоровы.

Сергей замер и непонимающе уставился на неё:

— Что? Не понял… Дети? Катя, дети?

— Да, Сергей, — засмеялась Катерина. — У вас двойня: мальчик и девочка. Оба крепкие, кричат вовсю, Саша в порядке.

Орлов стоял, не веря своим ушам. В груди что-то сжалось, потом резко расправилось, наполняя лёгкие воздухом. Он не стал спрашивать разрешения, не стал ждать — бросился в палату к жене.

Он распахнул дверь и замер на пороге. На кровати лежала уставшая, но сияющая Саша, держа в руках два маленьких сокровища.

— Моя семья, — прошептал Орлов, вытирая слёзы счастья. Он сделал шаг вперёд, опустился на колени у кровати и осторожно коснулся крошечной ручки сына, затем погладил щеку дочери. — Спасибо, Саша. Спасибо, что подарила мне их.

Сергей наклонился и поцеловал её в лоб, потом — в макушку каждого малыша. В этот момент всё остальное перестало существовать: тревоги, ожидания, часы в коридоре. Были только они — его жена, его дети, его счастье.

— Я люблю вас, — произнёс он вслух, и в этих словах было всё: благодарность, облегчение, бесконечная нежность и обещание быть рядом всегда.