Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

стороны если над крупнейшими городами — Квебеком и Монреалем — центральные власти смогли установить контроль относительно просто, то вот над всей территорией провинции — уже сложнее. На огромной слабо заселённой территории в течение весны 1996 года развернулись настоящие партизанские бои. Более того квебекцы — чёрт его знает, может на ирландцев насмотревшись — на оккупацию ответили асимметрично. В Оттаве начали взрываться бомбы, ответственность за теракты взял на себя свежесформированный «Фронт Освобождения Квебека», и честно говоря с этого берега Атлантического океана всё происходящее на том конце шарика выглядело чертовски странно.

Интерлюдия 3

1 мая в Риме

1 мая 1996 года; Рим, Италия

TIMES: Последний полет мечты

Сегодня утром из Нью-Йорка в Лондон вылетел последний регулярный рейс «Конкорда». Машина, некогда считавшаяся символом технического могущества Европы и предметом особой гордости Британии и Франции, по всей видимости, больше никогда не поднимется в воздух с платными пассажирами.

Сверхзвуковой лайнер всегда был скорее демонстрацией возможностей, чем разумным коммерческим предприятием. Перелёт через Атлантику занимал около трёх с половиной часов, но за скорость приходилось платить. Билет туда и обратно в последние докризисные годы стоил примерно 8–10 тысяч долларов — в несколько раз дороже первого класса на обычном самолёте.

Даже при таких тарифах экономику «Конкорда» трудно было назвать убедительной. Самолёт перевозил около ста пассажиров, потреблял огромные объёмы топлива и требовал исключительно дорогого обслуживания. В лучшие годы British Airways могла получать с полностью заполненного рейса около миллиона долларов валовой выручки, но после расходов реальная прибыль была невелика, а на части маршрутов эксплуатация фактически субсидировалась ради престижа.

Франция сдалась первой: последний французский «Конкорд» был поставлен на прикол ещё в середине 1995 года, те перь очередь дошла до Британии.

При цене авиационного керосина около 450 докризисных долларов — или 0,45 сырьевого рубля за тонну — сама идея сверхзвукового пассажирского самолёта потеряла экономический смысл. Однако главная проблема даже не топливо, просто исчезли пассажиры.

Число людей, готовых заплатить несколько среднемесячных зарплат за три сэкономленных часа, стремительно приблизилось к нулю. Те же, кто по-прежнему способен позволить себе подобные расходы, сегодня всё чаще предпочитают собственный или корпоративный бизнес-джет.

Состояние самой British Airways едва ли лучше состояния их главного премиального продукта. 1995 год компания закрыла с рекордными убытками, сокращая маршруты, увольняя персонал и выводя самолёты из эксплуатации. На наиболее прибыльных когда-то трансатлантических линиях пассажиропоток упал более чем наполовину. BA пока спасает лишь то, что часть конкурентов — включая французских перевозчиков — уже покинула рынок.

Однако 1996 год обещает оказаться ещё хуже, и шепотки о возможном банкротстве — или принудительной национализации компании — звучат все громче.

Если кризис продлится ещё несколько лет, европейская гражданская авиация может практически исчезнуть в её нынешнем виде. Не исключено, что к концу десятилетия значительная часть международных перевозок окажется в руках советских и китайских компаний, а из западных гигантов выживут лишь несколько наиболее крупных американских перевозчиков.

«Конкорд» был в свое время красивой европейской сказкой, а сказки, как известно, имеют свойство заканчиваться.

— Мир! Труд! Май! Единая Италия! Коммунизм! Нет фашизму! — Огромная толпа под красными флагами неторопливо ползла по Остиевой дороге на север в сторону центра города, где была намечена конечная остановка. На территории бывшего большого цирка, который не пережил прошедшие тысячелетия и сейчас представлял собой фактически большой пустырь посреди Рима. Но зато он был достаточно большим, чтобы вместить всех желающих прийти сегодня на демонстрацию, являвшуюся одновременно и смотром сил объединенного левого блока перед грядущими очередными внеочередными парламентскими выборами.

— Единая Италия! Коммунизм! Нет фашизму! — Скандировали люди без устали. Кризис ударил по Италии едва ли не сильнее, чем по другим европейским странам. Потомки римлян сначала получили неожиданную войну почти на своей территории, потом это переросло в бесконечный политический кризис. Достаточно сказать, что между 1989 и 1994 годами досрочные выборы проходили три раза. Рецессия в экономике, растянувшаяся на четыре года, выросший до совсем неприличных ста пятидесяти процентов от ВВП госдолг. Вынужденное сокращение социальных выплат, масштабная распродажа госактивов, девальвация лиры, которая ухнула в штопор еще в конце 1991 года и даже до общего кризиса успела подешеветь к доллару в пять раз. В некотором смысле разразившийся глобальный шторм Риму даже немного помог, смыв старые долги и уравняв по позиции с соседями. Впрочем, конечно, это было похоже на борьбу с головной болью с помощью гильотины. Эффективно и эффектно, но лучше бы обойтись без крайних мер.

— Работу! Мы хотим работу! Хватит нас грабить! — Конечно, население от всего происходящего было… Ну как бы это сказать помягче… В шоке. То есть понятно, что Италия никогда не входила в благополучную половину Европы. Тут всегда были проблемы с преступностью, теневой экономикой, уровень жизни был ниже, чем во Франции или каких-нибудь Нидерландах, и вообще… Но с другой стороны, такой турбулентности, которая имела место последние десять лет, страна не знала очень давно, наверное, со времен Второй Мировой. Для понимания масштабов экономической задницы, в 1988 году ВВП Италии лишь немногим не дотягивал до триллиона долларов. К 1995 году после всех кризисов, войн и рецессий экономика страны только-только начала выходить на довоенный уровень. И то с трудом, взлеты стоимости энергоносителей этому совершенно не способствовали. Ну а с начала 1995 года за полтора года экономика Апеннинской страны по разным оценкам обвалилась на тридцать пять-сорок процентов, что было опять же едва ли не худшим показателем по Европейскому союзу. Не худшим, потому что там были еще как минимум испанцы и англичане, у которых ситуация была еще хуже, но по правде говоря, никого из идущих сейчас по дороге на Рим это конечно не утешало.

— Сколько народу пришло, подсчитали? — Олег стоял рядом с палаткой на площади ворот святого Петра и немного отстраненно смотрел на ползущую гусеницу из людей. У них, то есть у организаторов марша, тут было что-то вроде промежуточного штаба и пункта снабжения. Ну там флаги запасные раздать, воды налить страждущим, медицинскую помощь оказать, если что.

— Сложно сказать, — пожал плечами Джорджи. Парень был молод и напоминал советскому агенту его самого времен греческой революции. Такой же увлеченный и при этом уже считающий, что познал все тонкости мировой политики. — Новые все подходят и подходят. Больше миллиона наверное.

— Это хорошо. Миллион — это солидно, — хмыкнул мужчина, которого тут знали как Амиласа Харистеаса. Официально Олег был представителем