Скверы, сады и парки Петербурга. Зелёное убранство Северной столицы - Алексей Дмитриевич Ерофеев

Куракина, который присоединил к нему лежавшую восточнее дачу Ивана Петровича Салтыкова. В 1799 г. уже Куракин объявил о продаже имения, которое купил придворный банкир, барон Осип Петрович Велио. Однако в 1803 г. его объявили несостоятельным должником, и 11 июля этого года дачу продана с публичных торгов за 63 тысячи рублей обер-гофмаршалу директору Императорских театров Александру Львовичу Нарышкину и записана на имя его жены – фрейлины Марии Алексеевны, урожденной Синявиной.

Нарышкин изрядно расширил владения. На месте прежде существовавших усадеб Нарышкины построили несколько новых. На первой, восточной, бывшей даче Салтыкова, был возведен небольшой ансамбль из одноэтажного главного дома с мезонином и четырехколонным портиком. На уровне мезонина во всю ширину портика устроили балкон, откуда открывались морские панорамы. Южнее, по сторонам дома, располагались два одноэтажных флигеля, развернутых под углом 45°, также с портиками. Над окнами тянулся орнаментальный фриз. Этот ансамбль существовал еще в предвоенное время. Он находился в створе современной улицы Лётчика Пилютова.

Ну, а непосредственно строение Джузеппе Трезини продано Нарышкиными около 1830 г. сенатору Петру Васильевичу Мятлеву. Именно при Мятлеве усадьба получила название, под которым существует и сейчас.

Первоначально Мятлеву, занимавшему при Екатерине Великой различные ответственные посты, принадлежала усадьба Знаменка, та, что расположена вблизи Петергофа. Императора Николая Павловича захватила идея сделать часть Петергофской дороги от Стрельны до Петергофа семейным владением, и потому у прежних хозяев участки выкупались и передавались членам императорской фамилии. Выкупили и Знаменку. На вырученные от продажи деньги Мятлев приобрел усадьбу Нарышкиных и назвал ее «Новознаменкой». В «Новознаменке» Мятлев выставил богатейшую коллекцию предметов искусства, собранную им во время путешествий по Европе после отставки, последовавший при восхождении на трон Александра I, не благоволившего Петру Васильевичу, а для библиотеки, насчитывавшей 18 000 томов, был построен небольшой домик в готическом стиле. Этот домик, напротив дворца через улицу Чекистов, также сохранился до наших дней.

Жена владельца, Прасковья Ивановна Мятлева, дочь бывшего хозяина восточной части имения Салтыкова, продолжила театральную традицию усадьбы. Она была большой любительницей домашних театральных постановок, поэтому спектакли и концерты следовали на даче один за другим. В них нередко принимал участие сын Петра Васильевича Иван. Одно из его стихотворений называется «Соловьям Новознаменского». Однако самая знаменитая его строка известна в наше время благодаря Ивану Сергеевичу Тургеневу и Игорю Северянину. Тургенев написал стихотворение в прозе «Как хороши, как свежи были розы», вспоминая строку, услышанную им «где-то, когда-то», а Игорь Северянин написал стихотворение «Классические розы», в котором в разных временах употребил строку забытого поэта Мятлева…

Но это было позже, а в 1866 г. на даче Мятлевых отдыхал Пётр Ильич Чайковский, которому полюбились эти места; здесь он писал симфонию «Зимние грёзы». Старинный парк стал прекрасным источником вдохновения. В этом невозможно усомниться, ибо историк и писатель Михаил Пыляев в книге «Забытое прошлое окрестностей Петербурга» писал: «Большой сад на даче Мятлева посейчас хранит характер французских пышных парков… вьются здесь извилистые дорожки, тянутся бесконечные перспективы, возвышаются на газонах площадки, где виднеются мраморные статуи, окруженные лабиринтом из фантастически перепутанных деревьев и кустов… Есть гроты, беседки, мостики и т. д.».

В 1860-е гг. дача принадлежала уже внукам сенатора, умершего в 1833 г., и сыновьям поэта, который скончался в 1844 г.: ротмистру Петру и камер-юнкеру Владимиру Мятлевым. Как и многие другие усадьбы на Петергофской дороге, «Новознаменка» пришла в упадок в конце XIX столетия. Ее выкупили в казну в 1888 г., а через четыре года в ней устроили больницу для душевнобольных. Усадьбу под больницу приспосабливал академик архитектуры Михаил Иванов под наблюдением комиссии под руководством врача Михаила Петровича Боткина.

Вокруг бывшей усадьбы возвели больничные строения. Два деревянных дома (ул. Чекистов, 3 и 7) сохранились до нашего времени.

Десять лет в этой больнице провел писатель Глеб Успенский, которого с полным правом можно назвать совестью земли русской. Глубоко ранимый, ощущавший чужую беду как свою, он создал цикл рассказов и очерков о жизни русских крестьянах. Борьба с социальной несправедливостью довела его до неизлечимой болезни, в итоге Глеб Иванович попал в психиатрическую больницу в «Новознаменке».

После Великой Октябрьской социалистической революции больницу закрыли, а в ее зданиях разместилась 3-я сельскохозяйственная исправительно-трудовая колония Ленинградской губернской инспекции мест заключения. Впоследствии южная часть территории перешла к совхозу «Пролетарский труд».

Во время Великой Отечественной войны «Новознаменка» сильно пострадала. Усадьбу восстановили в 1957–1960 гг. под руководством архитектора Михаила Плотникова. Правда, только внешний облик, без внутренних интерьеров.

Наконец, третья часть парка тянется вдоль четной стороны Петергофского шоссе от железной дороги до Стрельны. Существовавшие здесь постройки бывших дач Лапшина, Ласунского—Вильегорских, Репниных и Стобеусов уничтожены во время войны; фактически эта территория представляет собой не очень ухоженный лес, который с юга подпирает коттеджная застройка.

Юнтоловская лесная дача и Юнтоловский лесопарк

Юнтоловская лесная дача расположена севернее Лахтинского разлива, между реками Каменкой и Юнтоловкой (северной ее границей служит река Черная), а Юнтоловский лесопарк – восточнее, между рекой Каменкой и Западным скоростным диаметром. Понять на местности, где одно переходит в другое, очень трудно; формальной границей является речка Каменка, но лес по обоим ее берегам совершенно одинаковый. Название того и другого ведется от имени речки Юнтоловки (по-фински Юнттиланоя – ручей Юнтти), а оно, в свою очередь, связано с именем владельца хутора – Юнтти, то есть Йоханнес. Как и нынешний Северо-Приморский лесопарк, до 1917 г. лес принадлежал владельцам имения Лахта – графам Стенбок-Ферморам.

Местные жители к этому лесу и к необходимости его охраны относятся скептически – дескать, болото болотом, но в этом-то его и ценность. Здесь гнездятся и останавливаются на отдых десятки видов птиц, в том числе 13 занесенных в Красную книгу, здесь, по слухам, все еще водится выдра, наконец, это единственное место в Петербурге, где сохранился прибрежный ландшафт допетровского времени.

Еще в 1919 г. разрабатывался проект создания Лахтинского заповедника, охватывавшего все окрестные территории вплоть до Левашовской пустоши и Тарховки, но осуществить его не удалось. Более того, на находящемся к северу от леса Лахтинском болоте в 1930-е гг. начались торфоразработки. Зато в Лахте, в бывшем усадебном доме Стенбок-Ферморов (Лахтинский пр., 104), в том же 1919 г. открылась Лахтинская экскурсионная станция во главе с известным ученым Павлом Владимировичем Виттенбургом (1884–1968).

Деятельность станции была очень многообразной – она занималась всем, что имело хоть какое-то отношение к краеведению, но изучение природы стояло далеко не на последнем месте. Одно время здесь работал профессор Лесного института Дмитрий Никифорович Кайгородов (1846–1924), о вкладе которого в орнитологию можно судить по тому, что в двухтомном труде Алексея Мальчевского и Юрия Пукинского «Птицы Ленинградской области», вышедшем в 1983 г., то есть почти через 60 лет после смерти ученого, его фамилия упоминается чуть ли