Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова

Мама разбудила Ясенку спозаранку. Ещё немного – и Ясенка сама бы проснулась от аромата одуванчиковых гренков, которые мама поджаривала над огнём. Но мама опередила: раздвинула шторы из плотных серых паутинок – Ясенка недовольно зафырчала от солнца, попавшего ей на нос, – и погладила Ясенку по голове, словно извиняясь, но всё равно стянула с неё одеяльце. Сказала: «Пора собираться, не то опоздаешь в школу».

И тут-то Ясенка вспомнила: школа! Злобная Громыха! Её будущие лучшие подружки на всю жизнь! Прянички с малиновым морсом на переменках! Но главное! Главное – все лесные тайны, которые наконец-то откроются ей, когда она получит об-ра-зо-ва-ни-е.

Ясенка подскочила и кубарем скатилась с кровати. Через мгновение она уже скинула с себя пижамку и запрыгала по комнате – стремительная, как настоящий маленький буран или хаос.

Где же она? Где же… Ясенка пронеслась по подоконнику, заглянула в три большие коробки и одну маленькую шкатулку, хлопнула дверцами шкафа и нырнула под кровать.

– Ясенка! – заохала мама. – Всю пыль собрала! Что ты ищешь? Дай лучше я посмотрю. Ясенка! Яся! Ох-ох-ох, какие грязные пятки, ну это просто безобразие…

Под кроватью было темно и немного душно. Несколько глупых пылинок заползли в нос, и Ясенка чихнула – сначала один раз, а потом целых четыре. «Я с вами ещё разберусь, – хмуро подумала Ясенка и погрозила пылинкам кулаком. – Сейчас у меня есть другое дело».

И Ясенка завозилась под кроватью, раздвигая руками пыльные клубы, – неутомимо, словно пловец, с силой рассекающий волны. Она щурилась, чтобы взгляд её стал зорким и острым и она бы не пропустила…

– Теперь придётся мыть ноги! А причесаться? Вылезай сейчас же, а то опоздаешь в первый же день.

Вот она! И совсем не грязная, всего-то налипло на неё пара пылинок. Её лучшая, самая блестящая заколка в виде огромных рыжих рябиновых ягод. Ясенка довольно нацепила её на волосы: теперь она была абсолютно готова к школе.

Когда Ясенка показалась из-под кровати, мама охнула ещё громче. Наверное, от Ясенкиной неописуемой красоты. Ясенка и сама знала, что с этой заколкой она выглядит просто сног-сши-ба-тель-но. И очень загадочно. Возможно, даже немного пугающе – так, что любой преступник или нарушитель лесного порядка, едва взглянув на рябиновую заколку, сразу поймёт, что перед ним не какая-нибудь мелкая несмышлёная лесовичка, а проницательная, всезнающая, всевидящая, неутомимая Ясенка-детектив.

В историях, которые они придумывали с папой, у каждого детектива был свой отличительный знак. Барсук Холмс постоянно пил горячий желудёвый кофе. Леди Квакл всюду носила смешную лиловую шапочку в виде маленькой лягушки. Даже когда она бросалась в погоню за очередным преступником, даже когда подпрыгивала высоко в воздух, лиловая шапочка крепко сидела на её голове и ни разу не съехала набок. А Крикюль Муаро отрастил густые лоснящиеся усы, которые свисали до самого подбородка. Он ухаживал за ними с невероятным усердием и иногда даже забывал расследовать преступления, расчёсывая правый ус и намазывая бальзамом левый.

И стоило только дымящейся чашке показаться из-за угла, или лиловой шапочке замаячить за кустарником, или распушившимся усам мелькнуть в воздухе, все злодеи и преступники трепетали, потому что знали: за ними уже идёт правосудие и недолго им осталось веселиться, ведь непогрешимая детективная дедукция и смекалка выведут каждого на чистую воду и воздадут всем по заслугам.

Вот и Ясенке нужен был отличительный знак, послание для каждого непослушника, таи́нственника и негодяя, что она здесь, уже идёт по следу и осталось совсем немного до того, как она разгадает все его страшные секреты и загадки, а потому самое время ему трепетать и боять…

– Ясенка, ты опять? Ну сколько можно!

Мамин голос звучал уже совсем недовольно. Ясенка не успела увернуться, как мама схватила её за локоть и потянула к себе. Непонятно откуда в маминых руках оказалась расчёска, и мама принялась «приводить это безобразие в порядок»: прочёсывать запутавшиеся Ясенкины волосы – «космы» – и пытаться уложить их симпатичными во́лночками.

– Только не трогай рябинки! – пискнула Ясенка.

Мама цокнула языком, но заколку снимать не стала, смахнула с неё пылинки, а потом нахмурилась:

– Сегодня после школы генеральная уборка! В комнате от пыли скоро дышать будет нечем!

– Ну, мам, ну только не сегодня! Сегодня ведь такой день! – взмолилась Ясенка.

Не сказать чтобы она совсем не любила уборку. Просто в маминой уборке было мало веселья, творчества и фантазии, зато много мыльных пузырьков, жёстких щёток и фартучков. Ясенке это не очень нравилось.

Сегодня мама была непреклонна.

– Пока не уберёшь в комнате, – сказала она, – не отпущу гулять на дальние луга. И никаких абрикосовых помадок не будет тоже.

Ясенка вздохнула и послушно покивала. Как знать, может, к вечеру мама уже и забудет про уборку, а пока… Пока Ясенке добраться бы до школы!

Она выглянула в окно. Солнце уже было высоко, а значит, до начала занятий оставались считаные минутки. Снова Ясенке придётся быть стремительной, ведь так не хочется опаздывать! К счастью, стремительность была Ясенкиным вторым именем. Она метнулась к школьному портфельчику, который мама смастерила из осиновой коры, а Ясенка украсила аппликациями из сухих кленовых листочков, схватила его и выбежала из домика, совершенно забыв про завтрак и даже не помахав маме рукой. Спохватилась только у калитки и замахала с удвоенной силой, чтобы мама увидела из окна. Мама крикнула:

– А зубы! Зубы кто чистить будет?

– Пожую травинку!

– А завтрак! Завтрак не взя…

Ветер унёс мамин голос. Ясенка запрыгала по тропинке, весело размахивая портфельчиком. Она представляла, что и солнце, подобно ей самой, скачет по её заколке, перебегая с рябинки на рябинку. Ясенка сорвала́ листочек мяты и принялась жевать. Этому Ясенку научил папа. Если нет времени почистить зубы, пожуй мятный листочек. Если не спится, представь, как белки прыгают с ветки на ветку, и считай их, пока не устанешь и не провалишься в сон. Если дома закончились сладости, то такого быть не может, а если всё-таки может, то выйди на самую солнечную полянку и набери самой тёплой, нагретой солнечными лучами земляники – она будет слаще любых пряничков и пирожных.

Когда мятный листочек превратился в невкусную зелёную кашу, холодящую язык, Ясенка выплюнула её под камень.

– Безобразие! Никакого воспитания! – тут же раздалось из-под камня. Оттуда выполз жирный червяк, на чьей голове, словно шапочка,