Праздник поворота рек - Станислав Владимирович Востоков

– Чего возвела?

– По-кхмерски «пном» значит – «холм», – с удовольствием пояснил Папаша. – И на этом пноме она построила пагоду.

– Но один человек не мог сложить такую гору! – возразил Костя.

– О! Это была очень сильная женщина! – благоговейно сказал Папаша. – И ей помогали боги! Позже эту гору в честь нее назвали Пномпень. В последний раз пагода там, наверху, была перестроена в тысяча девятьсот двадцать шестом году. Кстати, в ней есть большая ступа, где хранятся останки короля Понеа Ята, который перенес столицу из Ангкора в Пномпень в пятнадцатом веке. И еще есть Алтарь Пень, который очень помогает женщинам. Пойдем поглядим?

– Зачем? – равнодушно пожал плечами Костя. – Мы же не женщины.

Завершив осмотр горы, мы снова оседлали проволочный мотоцикл и поехали вдоль вездесущей реки. Папаша некоторое время молчал, а потом с неожиданной глубокомысленностью сказал:

– Это очень удивительная река!

– Чем же она так удивительна? – Костя скептически оглядел Меконг. – Наверное, тем, что она очень грязная?

– Два раза в год она меняет свое течение.

– Как это?

– Что, интересно? – спросил Папаша довольно. – Дело в том, что река соединена с озером Тонлесап – самым крупным, между прочим, озером в Юго-Восточной Азии, и обычно вытекает из него. Но в сезон дождей реки так переполняются, что вода начинает течь обратно в озеро, и тогда оно увеличивается больше чем в пять раз! А в ноябре все возвращается на свое место. В это время в Пномпене проходит Праздник поворота рек. Сюда съезжаются люди из всех провинций и устраивают гонки на лодках.

– Как колоритно! – сказал Костя. – Надо будет обязательно посмотреть.

– Если хотите, – предложил Папаша, – можно проплыть по реке и посмотреть на плавучие деревни рыбаков. На рассвете они очень красивы! Правда, там плохо пахнет.

– Тогда обойдемся.

– Кстати, имейте в виду, что самые лучшие магазины и рестораны находятся на берегу. Так что если надо чего купить или поесть, идите сюда. – Папаша снова ненадолго замолчал. – Вы знаете, в девятнадцатом веке наш Пномпень состоял всего из нескольких пагод и деревянных домов вдоль реки. Но потом его захватили проклятые французы и начали строить современный город. И когда захват был наиболее ожесточенным, наш город сделался особенно великолепен. Он мог поспорить с Парижем!

С большим удивлением глядели мы на проносящиеся мимо нас огромные горы мусора. В слова Папаши верилось с трудом.

– Да, – подтвердил он свои собственные слова, – вокруг были прекрасные парки и бульвары, остатки которых вы можете видеть и сегодня. А также некоторые колониальные здания желтого цвета могут быть видимы вами.

– Куда же это делось? – спросил Костя после долгой паузы.

– Ушло вместе с проклятыми колонизаторами, – вздохнул Папаша.

Наконец мы оставили реку и снова направились в центр.

– А теперь посмотрим рынки.

– Это пригодится, – согласился Костя.

Проехав несколько кривых улиц, мы выехали к огромному желтому куполу.

– Уникальное здание! – сказал Папаша с восторгом. – Когда-то тут было болото. Но в тысяча девятьсот тридцать пятом его осушили и построили торговую точку! Впрочем, ее до сих пор строят.

Через десять минут проволочного скрипения перед нами появился еще один рынок.

– Он называется Русский.

– Почему? – удивился Костя.

– Это название рынок получил в тысяча девятьсот восьмидесятом, когда большинство иностранцев были русскими. Правда, в архитектурном отношении он гораздо менее интересен, чем Центральный.

– Ну вот, – шепнул мне Костя, – а я только начал гордиться!

Развернувшись, наша «машина» снова двинулась к реке. Хотя мы были переполнены сведениями о столице Камбоджи, Папаша никак не мог остановить лекцию и пытался впихнуть в нас новые:

– В Пномпене девяносто пять процентов населения буддисты, поэтому тут так много пагод! Среди них, конечно, много современных, но пять были построены еще в пятнадцатом веке и до сих пор стоят!

На берегу реки мы простились с Папашей и, заплатив обещанные три доллара, просили его кланяться обеим матерям и жене Пень.

Вдыхание свежих воздушных масс

Пытаясь уложить в сознании достопримечательности города, мы смотрели на мутные воды реки, которая, в общем, тоже была его приметной деталью. Однако она оказалась слишком велика, чтобы так сразу поместиться в голове.

Вдруг к нам подошел седой джентльмен в панаме и майке с крупной надписью «USA». Он с интересом посмотрел на нас и спросил:

– Дышите свежим воздухом, господа?

– Гуляем, – поправил его Костя. – А вы?

– Совершаю ежедневный моцион. – Джентльмен улыбнулся. – Вдыхание свежих воздушных масс необходимо для моего, признаюсь, несколько пожилого организма!

– Да! – Оглядев нашего собеседника, Костя сделал несколько глубоких вдохов. – Свежий воздух несет жизнь! Он нам нужен как… воздух!

– Замечательно сказано! – восхитился джентльмен. – Вы давно, господа, в Камбодже?

– Сегодня приехали. Мы занимаемся животными.

– А! Вы, видимо, любите природу?

– Да. Хотя, честно говоря, мы любим не всю природу, а только часть. Если точнее – редкие виды.

– Виды? – Наш собеседник озадаченно оглядел открывающийся вид на реку.

– Исчезающих животных, – поправился Костя.

– Нет, нет, – заволновался джентльмен, совершая руками охватывающие движения, – надо любить природу целиком! Только тогда вы достигнете ее понимания!

Костя снисходительно улыбнулся:

– А вы, видимо, уже достигли?

Наш собеседник зарделся и опустил глаза.

– Почти… Но знаете, какая удивительная вещь… Природа – такая штука, – он неопределенно повел в воздухе рукой, – ее можно пытаться понять всю жизнь, но так и не понять до конца. И в этом должна быть цель каждого человека. Всегда быть на пути к ее пониманию.

– Да, да, все мы путники в этой жизни, – покивал Костя.

Тут я подумал, что и мне, пожалуй, надо не молчать, как пню, а вставить в разговор свое веское слово. Но оно оказалось настолько веским, что я никак не мог протолкнуть его в оживленную беседу.

– Ах как вы правы! – согласился тем временем джентльмен. – И в конце этого пути все мы должны прийти к природе. Природа и есть Бог! – воскликнул он в восторге.

– Да что вы? – Костя удивленно приподнял брови.

– Конечно! – Джентльмен взмахнул руками. – Ведь все создано природой!

Костя оценивающе оглядел собеседника:

– Но кем создана она сама? Об этом вы не думали?

Джентльмен замер с раскрытым ртом. Выйти на такие вершины в этой случайной беседе он, конечно, не предполагал. Я со своей стороны не ждал от моего друга такой прыти в богословских спорах. Впрочем, поболтать он всегда был большой любитель.

– Ну знаешь! – сказал я, воспользовавшись паузой. – Тогда и Бога тоже кто-то должен был создать!

Костя отрицательно помахал ладонью:

– О нет, друзья! Он существовал всегда и будет вечно!