Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

проверяли на запоминание фактов из 20-минутной презентации, которую для облегчения задачи разделили на четыре части, по пять минут каждая. Можно предположить, что лучше запомнилась заключительная часть, та, которую прослушали в последнюю очередь и которая была наиболее близка по времени к воспроизведению, но поразительным образом результат оказался противоположным. Студенты лучше всего запомнили то, о чем говорилось в самом начале. А по истечении пятнадцати минут их внимание полностью рассеялось.

Я веду к тому, что задолго до появления Академии Хана и YouTube серьезные ученые потратили много сил на исследования и описания продолжительности, качества и пределов концентрации внимания. И все их основательные труды, во многом революционные и никем с тех пор не опровергнутые, остались невостребованными.

Любопытно, что в своей статье Миддендорф и Калиш проигнорировали свои же собственные выводы. Установив, что предел концентрации внимания не превышает десяти-пятнадцати минут, они не подвергли сомнению целесообразность уроков продолжительностью один час и всего лишь предложили преподавателям чаще менять тему, чтобы «завести часы внимания». Возможно, в руках опытных и искусных учителей смена темы поможет переключать внимание аудитории. Мне, однако, сдается, что в самой этой идее есть что-то искусственное и бессмысленное; она идет вразрез с находками ученых. Если ученики способны концентрировать внимание лишь десять-пятнадцать минут, чем заняться в оставшиеся сорок пять?

Если менять темы, что возможно в небольших группах при активном совместном решении задачи, для чего одну из них называть основной? Из чего исходит предположение, что ученики должны проводить бóльшую часть дня в пассивном восприятии, просто слушая?

И это исследование, и накопленный опыт, и здравый смысл – все подводило к одной и той же мысли, но принятая система обучения настолько инертна, что ее трудно было изменить.

Встречаются, разумеется, исключения. На гуманитарных факультетах во многих колледжах на смену лекциям все чаще приходят дискуссии. Студенты заранее прочитывают материал и обсуждают его во время занятий. Гарвардская школа бизнеса лет сто тому назад ушла в другую крайность и ввела «методический разбор конкретных ситуаций», который переняли многие бизнес-школы. Там в принципе не читают лекций ни по каким предметам, даже по бухгалтерскому учету и финансам. Студентам предлагается во внеурочное время ознакомиться с небольшими текстами по 10–20 страниц с описанием компании или ситуации (так называемые кейсы), а занятия, посещение которых обязательно, проходят в дебатах. Задача преподавателя – вести и направлять дискуссию, но не доминировать и не подавлять. Из собственного опыта могу сказать, что в аудитории, где запросто умещаются восемьдесят человек, никто не теряет концентрации. Если хочешь участвовать в полуторачасовой бурной дискуссии, нужно держать мозг в напряжении – слушать, что говорят другие, и одновременно делать собственные выводы. Время летит быстрее, чем хотелось бы, и степень активного участия несоизмеримо выше той, которую мне приходилось наблюдать на обычном уроке.

Но главное, что мысли, возникающие в ходе дискуссии, остаются в памяти. И по сей день, управляя Академией Хана, я часто вспоминаю и использую соображения и догадки, которыми мои сокурсники и преподаватели делились во время дискуссий десять лет назад.

Глава 3

Главное – содержание

Искусство есть избавление от излишнего.

Пабло Пикассо

Длина видео на YouTubе – не единственный пример воплощения тех методов обучения, к которым мы в Академии Хана пришли интуитивно и случайно; они основаны на твердых педагогических принципах, признанных в теории, но невостребованных на практике. В дальнейшем эта тема не раз будет возникать в книге.

А сейчас мне хотелось бы рассказать еще об одном принципе, лежащем в основе моего педагогического подхода. Речь о цене. Академия жила исключительно за счет моих собственных сбережений. Мне нравилось учить, но перспектива разорения меня не привлекала. Когда дошло до видеоуроков на YouTube, я решил свести затраты на оборудование и производство к минимуму.

Во многом поэтому, а не из каких-то высших соображений я постановил, что меня самого в этих уроках не будет. Просто в то время у меня не было ни подходящей видеокамеры, ни возможности ее приобрести. Тут все взаимосвязано. Была бы камера – пришлось бы заботиться об освещении. Выставил правильный свет – и пришлось бы мучительно думать, как одеться, и следить, не застрял ли в зубах шпинат. Как-то не хотелось превращать урок в съемку кино. Обучение – процесс сокровенный. Ты всегда говоришь с кем-то, не перед кем-то. Я стремился создать у своих учеников ощущение, что мы собрались на кухне и сообща работаем над задачками. Мне претило быть «говорящей головой» на фоне черной доски, вещать, стоя перед классом. Поэтому я решил, что ученики меня не будут видеть, но будут слышать, а картинкой послужат мои каракули (и время от времени старые фотографии) на электронной школьной доске. Таким образом, и ученики, и я будем видеть одно и то же.

Человек реагирует на лица – такова его натура. Мы постоянно сканируем выражения лиц вокруг себя, чтобы определить общий эмоциональный контекст и свое место в нем. Нас, кажется, запрограммировали ловить взгляды, прислушиваясь к собеседнику, читать по губам. Каждый, кто имеет опыт воспитания детей, замечал, как внимательно малыш смотрит на мать. И действительно, лица родителей – самые первые объекты, которые новорожденному удается разглядеть.

Но если лица так важны, почему я решил исключать их из видеоуроков? Да потому, что они отвлекают внимание от предмета обсуждения. В самом деле, что может сильнее отвлечь, чем дрожание ресниц, внезапно зачесавшийся нос или губы, тщательно артикулирующие каждый звук? Если рядом с уравнением поместить лицо, взгляд начнет метаться между ними. Внимание рассеется. Кому не доводилось терять нить разговора только потому, что он вдруг бросался читать по лицу собеседника, вместо того чтобы прислушиваться к его словам?

Не поймите меня в том смысле, что лица учителей и учеников не имеют значения для педагогического процесса. Напротив, личный контакт играет большую роль в очеловечивании урока, позволяет сторонам блеснуть своей уникальностью. Лицо учителя выражает участие, одобрение и бесчисленные нюансы озабоченности. А лица его подопечных отражают переживания, сомнения и маленькие радости, когда непонятное наконец разъясняется.

И все же общение лицом к лицу следует отделять от первичного знакомства с учебным материалом. Это две разные стороны учебного процесса, они не противоречат друг другу и должны дополнять друг друга. Электронные уроки высвобождают ценнейшее время на занятиях в классе, которое в противном случае было бы занято лекциями – модель, в которой ученики сидят с пустыми глазами, а учитель не может определенно сказать, кто в аудитории все еще с ним, а кто