Пятый телохранитель - Анна Вэйли

Потом Алиса встала:

— Я в дамскую комнату.

Взяла сумочку со стола. И пакет. Тот самый, маленький, тот, который она не отдала на парковке.

В туалет. С пакетом из бутика.

Артем отпил еще кофе и откинулся на спинку стула.

Ну-ну, принцесса. Посмотрим, что ты задумала.

Глава 6

Глава 6

Я закрылась в кабинке и достала телефон.

Руки подрагивали, но не от страха, а от предвкушения, от того сладкого, щекочущего чувства, которое появляется, когда ты собираешься сделать что-то запретное. Что-то, за что тебе влетит, если поймают.

Но меня не поймают. Этот трюк работал уже раз десять, если не больше: с первым охранником, со вторым, с третьим. Каждый раз они сидели в зале как дураки и ждали, пока я выйду из туалета, а я уже мчалась по городу в машине подруги, свободная и счастливая.

Это кафе я знала как свои пять пальцев. Туалет, коридор налево, а направо неприметная дверь без таблички. За ней короткий проход и кухня. Через кухню можно выйти на черный ход для персонала и поставщиков, оказываешься в узком переулке за зданием, садишься в машину, и все. Свобода.

Охранники никогда не проверяли запасные выходы. Они сидели в зале, пили свой кофе и пялились в телефоны. Профессионалы, как же.

Я открыла мессенджер и нашла чат с Катькой.

«Жду у черного хода через 2 мин. Вывези меня»

Отправила.

Ответ пришел мгновенно, потому что Катька никогда не подводила в таких делах.

«Лечу!!!»

Три восклицательных знака. Это значило, что она уже срывается с места, уже выбегает из кафе, уже бежит к своему белому Mini Cooper на парковке. Через две минуты она будет в переулке. Через пять мы будем далеко отсюда.

Я убрала телефон в сумочку и посмотрела на пакет в своей руке. Max Mara. Синее платье, которое посоветовал этот наглец. Пакет был моей страховкой, моей отмазкой на случай, если кто-то спросит, почему я вышла не обратно в зал. Скажу, что хотела примерить еще раз, искала место с зеркалом, но почище. Не то чтобы кто-то стал спрашивать.

Я вышла из кабинки, подошла к раковине и посмотрела на себя в большое зеркало над ней. Глаза блестят, на губах играет улыбка. Адреналин. Я любила это чувство.

Поправила волосы, проверила макияж. Блеск на губах чуть стерся, но это ерунда.

Давай, Алиса. Ты делала это сто раз. Еще один побег, еще одна маленькая победа.

Я открыла дверь туалета и выглянула в коридор. Мягкое освещение, бежевые стены, репродукции каких-то импрессионистов в тонких рамках. Пусто, ни официантов, ни посетителей. Идеально.

Налево был зал, откуда доносились приглушенные голоса и звон посуды. Там сидела Лера. Там сидел Артем со своим кофе и своим телефоном. Пусть посидит еще немного. Пусть подождет.

Направо была та самая дверь. Без таблички, без опознавательных знаков. Просто белая дверь в белой стене.

Я скользнула направо и толкнула дверь, оказавшись в коротком служебном коридоре. Линолеум на полу вместо плитки, флуоресцентные лампы вместо дизайнерских светильников. Запах еды ударил в нос — жареное мясо, специи, что-то сладкое. Из кухни доносился звон посуды и громкие голоса поваров.

Кухня была прямо передо мной: большое помещение с промышленными плитами, разделочными столами из нержавейки, стеллажами с посудой. Повара в белых куртках и колпаках сновали между столами, не обращая внимания на окружающий мир. Они привыкли, что посетители иногда забредают сюда «по ошибке», и никто никогда не задавал вопросов.

Я прошла через кухню, стараясь выглядеть уверенно. Как будто точно знаю, куда иду. Как будто имею полное право здесь находиться. Спина прямая, подбородок приподнят — так ходят люди, которым принадлежит весь мир.

Никто не окликнул меня. Никто даже не посмотрел в мою сторону.

Черный ход. Железная дверь в самом конце кухни, рядом с огромным холодильником. Я видела ее десятки раз, знала, что она не заперта, что открывается наружу, что выходит в тот самый переулок.

Свобода была в одном шаге.

Я толкнула тяжелую дверь, вышла на улицу, зажмурилась от яркого солнца...

И замерла.

Артем стоял у стены, привалившись плечом к кирпичной кладке, телефон зажат между пальцами. Смотрел в экран с таким видом, будто ждал автобус на остановке, будто стоял тут уже час и ему было абсолютно все равно.

Он поднял голову.

— Прогулялась?

Голос ровный, с ленцой. Ни удивления, ни злости. Будто он знал, что я выйду именно здесь, будто ждал именно этого.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

Ни звука. Я стояла посреди грязного переулка, в балетках за пятьдесят тысяч, с пакетом из бутика и сумочкой Hermès, и не могла выдавить ни слова.

— Ты... как ты...

— Пакет.

Он кивнул на мою руку.

— В туалет с пакетом из бутика не ходят. Ну, если только не собираются выйти через другую дверь.

Снаружи, на узкой улочке, раздался автомобильный сигнал. Катька. Ее белый Mini Cooper наверняка уже стоял в конце переулка, она наверняка уже высматривала меня в зеркало заднего вида.

Я стояла и не могла пошевелиться.

Предыдущие охранники никогда не догадывались. Они сидели в зале и ждали пять минут, десять, пятнадцать, потом начинали нервничать, потом шли проверять. А к тому времени я была уже далеко.

А этот...

— Да я... да ты...

— Я — что? — Артем приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — Делаю свою работу?

Катька посигналила снова, длиннее и настойчивее. Наверное, уже начала волноваться, почему я не выхожу.

Злость накатила волной.

Я рванулась вперед, к машине, к свободе, но Артем качнулся в сторону, перекрывая мне путь. Не грубо, не хватая за руки. Просто шагнул и встал между мной и выходом из переулка.

— Подвинься.

— Нет.

— Я кому сказала, подвинься!

— А я сказал — нет.

Он смотрел на меня сверху вниз, будто мои попытки сбежать не стоили даже легкого раздражения.

Я ненавидела этот его вид. Ненавидела его спокойствие. Ненавидела то, что он стоял тут, загораживая мне дорогу, и ему было плевать на мои крики.

— Отмени подругу, — сказал он, доставая свой телефон. — Напиши, что планы изменились.

— С какой стати я буду...

— А у меня инструкции.

Он покрутил телефон в пальцах.

— При попытке побега — доставить тебя домой. Сразу. Без остановок. Без кафешек. Без подружек.

Я сжала зубы так, что заныла челюсть.

— Ты не посмеешь.