Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

– оказывается, георгиевской лентой можно повязать и вполне ордынские ценности. Ордынство исключает национализм, подданные хана – это не граждане, не нация. И именно сейчас, когда многие из антипутинских националистов из-за Украины перестали быть антипутинскими, – именно сейчас в российской политике критически не хватает людей, готовых и способных оппонировать Путину с русской, а не украинской стороны. Вернуть граждан в политику, вернуть народ в историю, сломать знак равенства между государством и правящей группировкой и заодно покончить со странными экономическими моделями – вообще-то это и есть национализм. Это, а не лояльность Путину или восточноукраинским «народным республикам».

Возможно, это действительно звучит сейчас как лозунг про советы без большевиков, но с учетом дальнейшего опыта большевистской России все-таки стоит признать, что советы без большевиков были довольно неплохой идеей.

Почему русские боятся власти

22 октября 2014

Почему русские так боятся власти, что тому виной? Традиция крепостного права и монголо-татарского ига? Генетическая предрасположенность к страху? Тоталитарное сознание? Опыт «четырех миллионов доносов»? Особенности православной веры? Развитая криминально-тюремная культура? Корень slave в слове «славянин»? Климат? Карма? Какие еще есть версии?

Не уверен, что формат журнала располагает к тому, чтобы прямо сказать, куда следует засунуть каждую из этих версий, но да, именно туда и только туда. Мы давно научились смеяться над теми, кто рассуждает об особом пути России, осталось научиться смеяться (а еще лучше – прогонять его самыми грязными тряпками из любого общественного дискурса) над всяким, кто готов приписывать русским какую-то особенную покорность, терпимость к негодяйству, виктимность. Простите, вы думаете, что если бы в супермаркете «Остров» в ночь майора Евсюкова оказался какой-нибудь американец, он смог бы по-голливудски обезвредить обезумевшего мента? Если бы в ОВД «Дальний» бутылкой от шампанского насиловали немца, он бы сумел аргументированно возразить палачам? Если бы за строчкой «в Дагестане в ходе спецоперации уничтожен террорист» скрывался бы не бессудно убитый гражданин РФ, а гордый подданный Британской короны – у него было бы меньше шансов быть убитым? Это неправда. Более того, если говорить о каком-то принципиальном отличии россиян от остальных европейцев, то оно, скорее, будет заключаться в том, что после ночи в российской ментовке (даже без ада, безо всякого шампанского или швабр, просто – выбили зуб, ограбили, но ведь не убили) россиянин пойдет домой радоваться, что не убили, а любой другой европеец впадет в депрессию на годы, будет шарахаться от темной униформы и закончит суицидом, и вот скажите теперь, в ком на самом деле больше страха?

О чем совершенно точно стоит забыть – это о любых исторических причинах всех наших свойств. Средний русский не знает ничего о своих дореволюционных прапрабабках и прапрадедах, даже имен, и какого черта он должен помнить, что кто-то из его предков был крепостным? Это уже совсем какая-то стыдная лысенковщина, приобретенные свойства, передаваемые наследственно. Национальные традиции и свойства могут передаваться из поколения в поколение только сознательно, коллективных генов не бывает, и если русские чем и уникальны, то только тем, что после 1917 года советская власть потратила неимоверные усилия, направленные на то, чтобы избавить народ от опыта предшествовавших веков, и у русских сейчас все традиции, все привычки, все навыки – советского происхождения, даже если речь идет о чем-то совсем невинном, будь то новогодняя елка со звездой или потребление мороженого. Каким был опыт отношений между человеком и властью в первые десятилетия советской власти – даже и напоминать неприлично; тяжелый опыт был, если коротко. Это как, знаете, встречаются иногда в новостях такие истории, что-то вроде «отец десять лет держал дочь на цепи в подвале» или «мальчика воспитала стая собак». Когда мальчика у собак отберут или когда девочку снимут с цепи – вам придет в голову упрекать ее в том, что у нее есть некоторые проблемы с социализацией? Нужна психотерапия, нужно лечение, нужна забота. Пройдет год, и девочка научится смеяться, а мальчик выучит человеческий язык и перестанет лаять.

Собственно, если стоит в чем-то упрекать постсоветские элиты начиная с 1991 года, так это в том, что им не хватило ответственности за будущее, не хватило чувства истории, и какие-то текущие, сиюминутные вещи оказались им важнее, чем помощь постсоветскому населению в превращении его в нормальный народ. В самом деле, если общество уже сформировано Гулагом и комсомолом – зачем его перевоспитывать, создавая ненужные издержки? Это как бы и есть эффективность – власть по праву сильного создала такую систему отношений с обществом, которая устраивает только саму власть, не создает ей угроз, не ставит под сомнение ее несменяемость и безнаказанность, что бы она ни делала, как бы себя ни вела. Власть в России – это не часть общества, не производная от общества, а внешняя по отношению к обществу подавляющая сила, и выбор у любого частного человека довольно тяжелый – либо как-то попасть в услужение этой силе, стать частью ее и поставить себя вне общества, либо жить в вечном риске стать жертвой власти.

Свободы, институты, гражданское достоинство – все, чего не хватает нам, то есть некоторому количеству граждан Российской Федерации, в эту систему отношений не входит, а если бы входило, то власть бы это не устроило, это нарушило бы ее комфорт. Поэтому власть тратит значительные усилия на укрепление самой себя – от десятков запретительных законов последнего времени и уголовных дел до «закона Ротенберга» и квартир омоновцам, участвовавшим в разгоне Болотной два с половиной года назад, и я затруднюсь сказать, чего в этих мерах больше, практического смысла или психологической демонстрации, смотри, мол, кто с нами, тот получит бонус, а всем остальным будет плохо. Для московского политического активиста этот принцип значит что-то вроде «будешь выступать, посадят под домашний арест», для аполитичного обывателя в любом российском городе – «встретишь мента, старайся не смотреть ему в глаза», но в обоих случаях это один и тот же принцип: власть в России неподконтрольна обществу, несменяема, ненаказуема.

Вы спрашиваете, почему люди в России боятся власти – да все просто. Страшная она у нас, вот и боятся. Бояться страшного – нормальная человеческая реакция. Если ты боишься власти, значит ты здоров.

Ты не оккупант, ты никто

12 марта 2015

Все обсуждают ролик про «русского оккупанта», вирусное видео – такое, которое для того и снимают, чтобы все его обсуждали, и есть такая форма снобизма, когда люди нарочно отказываются смотреть вирусные видео, чтобы не