Рыцари Эволюции - Константин Каин

На верхней койке, свесив длинные ноги, сидел Токей Ито и развешивал над изголовьем тот самый кожаный шнур с костяной бусиной.

— О! — Лицо парня расплылось в улыбке, будто ему только что вручили подарок. — Это снова ты! Нет, ну ты глянь, какая удача! Я уж боялся, подселят какого-нибудь надутого индюка из несостоявшихся клановых, которому моя коса и мои корни спать мешать будут, а тут — свой.

Сэт застыл на пороге, прижимая к груди сумку и свёрток Корча. Комната была крохотной — две койки, два стола да узкое окно в звёздное небо за куполом. Половина Токея пестрела фотографиями, перьями, плетёными оберегами и рисунками красной охрой по серой стене, а вторая, его, Сэта, была голой и чистой, как лист, — как вся его прежняя жизнь.

Часть Сэта привычно искала, как отгородиться, как стать невидимым в этих четырёх стенах, которые теперь придётся делить с чужим, слишком открытым человеком. Но была и другая часть, которая сегодня не раз пыталась пробиться. Жажда чего-то нового, возможно дружбы. Ведь вот он — рядом тот самый человек, который посмотрел на Сэта не как на того, кто случайно здесь оказался, а по настоящему принял. Как своего.

Сэт подошёл к своей новой койке, опустил сумку, достал свёрток Корча, мыльную фигурку Мики, а остальные вещи не стал сразу раскладывать, всё равно нужно получать новую форму. Совсем скудные пожитки, но это было его, и впервые оно лежало не на приютской тумбочке под номером, а здесь, в Академии, куда его взяли вопреки насмешкам кого-бы то ни было.

— Меня это… Сэт зовут, — сказал он наконец и сам не понял, зачем прибавил, — Миккон.

— Да знаю я. — Токей спрыгнул с койки и протянул руку. — Тебя теперь вся Академия знает, приятель. Пятый кю, которого взял лично Окабэ. Клановые уже кипятком писают, особенно Съенто-Пачины, у них как раз в этом году двое поступают, гонору на всех нас хватит. — Он усмехнулся, но тут же посерьёзнел добавив. — Так что готовься, завтра первый сбор курса, сам увидишь, что значит быть тем, кого они заметили.

— Завтра? — выдавил Сэт, и от одного только слова внутри похолодело.

— Ага. Будут распределять по группам, прикрепят к наставникам. Формальность, старый ритуал просто, ну может ещё особенных послушников какой-нибудь куратор себе захочет прихватить. Ну ты же знаешь наверняка как оно устроено — чип с детства только и умеет, что облегчать возню с собственной энергией, а ступени за тебя никто не пройдёт. Нам это и напоминают каждый раз. Академия не исключение, с каким кю был в школе, с таким и входишь, а дальше карабкайся сам, доказывай каждую ступень на тесте. — Токей говорил легко, но смотрел внимательно, будто прикидывал, насколько устойчиво держится новый сосед. — Клановым-то что, у них с пелёнок личные наставники, они уже входят с приличными кю, а кто и с даном сразу! Глядят на это как на очередную ступеньку, как само собой разумеещееся, а нам с тобой придётся доказывать, что мы здесь не по ошибке.

— Я не умею доказывать, — тихо сказал Сэт. — Зато умею сливаться с окружением.

— Ну, дружище! — Токей хмыкнул и почесал затылок. — С этим ты, считай, уже прогадал, незаметным теперь тебе не быть при всём желании. — Он помолчал и вдруг прибавил серьёзно, без обычной лёгкости: — Зато, знаешь, оно иногда и к лучшему. Я вот всю жизнь был незаметным. Помощь же всегда такая, за чужой спиной стоим, всегда подержать да подлатать, а устаём от этого, не поверишь как. Ну и почести все другим идут, не важно какой вклад был моим.

Сэт посмотрел на протянутую руку, которую протягивал этот говорливый парень, на открытое скуластое лицо, на пёструю половину комнаты, где жил тот, которому было совершенно всё равно, есть у Сэта клан или нет, и крепко пожал руку, впервые за этот длинный, день не пожалев о том, что его заметили.

Ночью Сэт снова долго ворочался, не мог уснуть на новом метсе, хотя необычный сосед уже давно посапывал, создавая размеренный ритм. За узким окном виднелся край защитного купола Академии, за куполом несла свои тёмные воды река Эвала, редкие огоньки орбитальных верфей перемигивались высоко в небе, создавая неповторимый рисунок совершенно незнакомых созвездий. Сэт достал из кармана мыльную фигурку, повертел её в руке — кривой рыцарь, с неказистым мечом. Подумал о том, что хорошо бы его укрепить, чтоб сохранился дольше. «Чтоб ты стал настоящим».

Завтра его будут проверять на прочность все разом: клановые задавалы, наставники, да и мало ли кто ещё, кого он ещё не встретил… Завтра выяснится, по ошибке он здесь или нет. Ждать чего-либо от завтрашнего дня он давно отучился — так было не больно разочаровываться.

И всё-таки впервые за очень долгое время он не боялся уснуть. Рядом ровно дышал сосед, которому до его отсутствующего клана и санов не было никакого дела, а в кармане грелся кривой мыльный рыцарь — дружеское пожелание, которое он наконец решился принять.

Завтра подождёт, решил Сэт, и, сжав фигурку в ладони, закрыл глаза.

Глава 3

Сэту приходилось ко всему привыкать, к тишине в комнате в том числе. Впервые он осознал, что тревога не самое страшное, от чего пропадает сон. Раньше в комнате было двадцать коек, а сейчас лишь единственный сосед, который и не просыпался ночью вовсе. Да и посапывал почти бесшумно. К хорошему привыкать опаснее, усваивал всю жизнь Сэт, потому что отвыкать потом отдельное мучение.

— Подъём, соня, — донеслось с верхней койки ещё до сигнала Алисы. Токей уже сидел, заплетая косу привычными движениями. — Первый сбор курса пропускать нельзя, опоздавших ставят в самый хвост колонны, а это, поверь, не то, что тебе сейчас нужно.

Сэт молча натянул форму — без единой нашивки, выданную вчера интендантом. Клановые послушники всегда носили цвета своих домов, фамильные знаки, на бои надевали специальные накладки уже сейчас, без мастеских данов. У Сэта же не было ничего личного, кроме номера, который теперь просто сменился другим номером. Зато на запястьях он застегнул накладки Корча — тяжёлые, пропитанные чужими историями, единственное, что было по-настоящему его в экипировке.

* * *

Зал Восхождения мог вместить весь его прежний детдом раз десять и не заметить: высокий, светлый, с куполом, сквозь который било утреннее солнце, он гудел сотнями голосов. Новички сбивались в стайки, и стайки