Рыцари Эволюции - Константин Каин

* * *

На Пути Боли в тренировочном зале собрались всего семеро.

Сэт даже пересчитал, не веря. На арене Колизея за Путь Боли болели тысячи, а здесь, у истоков будущих Рыцарей, стояла жалкая горстка — пятеро клановых, чьи семьи, видно, держали эту линию из упрямства или рудиментарный отросток традиции, он сам, да ещё один фрик, мелким нервным парнишкой, видимо взятым по какой — то специальной программе. Никто не разговаривал. На Пути Боли, понял Сэт, и не разговаривают, ведь сюда приходят не за славой.

Профессор Синкай Макото вошёл бесшумно. Вблизи его неподвижное лицо оказалось не деревянным, а просто очень усталым — лицом человека, который видел слишком много и перестал этому удивляться.

— Все остальные Пути учат вас наращивать силу, — без предисловий начал он, и голос был тихим, оттого его слушали внимательнее, чем громкого мастера Разума. — Сила у Силы, быстрота у Стремительности — и каждый Путь, без исключения, учит вас одному фокусу — глушить обратную связь. Когда вы гоните энергию по каналам, тело кричит. Микротравмы, разрывы — это и есть отдача, голос тела, который говорит: остановись, ты себя ломаешь. Силовик заглушает этот голос, чтобы расти, не отвлекаясь на боль, и растёт — пока однажды не сломается, не услышав предупреждения.

Он медленно прошёл вдоль шеренги.

— Путь Боли не глушит ничего. Мы слышим тело целиком, каждый его крик, и потому растём медленнее всех, и потому нас так мало. И потому — запомните это, если не запомните ничего другого, — лучшие из нас однажды узнают то, чего не узнает ни один силовик. Боль — это карта. Тот, кто научится не отворачиваться от неё, а читать, увидит течение энергии в собственном теле так ясно, как другие не увидят никогда.

Синкай остановился напротив Сэта, помолчал.

— Ты, Миккон. Ударь стену. В полную силу, голой рукой.

Клановые ухмыльнулись, предвкушая потеху, а Сэт посмотрел на глухую, обшитую плотным пласталем тренировочную стену и понял — проверяют здесь не силу, силы у него отродясь не водилось, — проверяют, готов ли он не отвести руку.

Он ударил, и боль вспыхнула в костяшках, прострелила до локтя, накладки Корча приняли часть удара, но только часть. Всё же Сэт не отдёрнул руку и даже не поморщился, а просто стоял и смотрел, как наставник смотрит на него.

— Ещё.

Он ударил снова, и снова, и снова, пока кожа на костяшках не лопнула и по пальцам не потекло тёплое, один из клановых перестал ухмыляться, а Сэт всё бил — ровно, без злости и без рисовки, просто потому, что велели, и потому что именно это он умел лучше всего на свете — принимать. И на девятом или десятом ударе боль перестала быть врагом, обернулась обжигающим контуром, по которому он вдруг почти разглядел — нутром, помимо глаз, — как что-то горячее толкнулось в руке от костяшек вверх.

— Стоп, — тихо сказал Синкай.

Сэт опустил разбитую руку, и в зале было очень тихо.

— Остальным потребовались бы недели, чтобы перестать отдёргиваться, — произнёс наставник, не глядя на клановых, но явно для них, — а кто-то так и не перестаёт. — Он наконец повернулся к Сэту, и в его усталых глазах мелькнуло что-то, чего Сэт не сумел прочитать. — Тебя не нужно учить главному. Кто-то уже научил.

— И запомните ещё одно. — Синкай отвернулся к окну, за которым мерно текла Эвала, и голос его стал ещё тише, так что семеро невольно подались вперёд. — Вам говорят, что мы растим Рыцарей, дабы однажды победить в Тесте Высших. Красивая мысль, держитесь за неё, если она вам нужна. Но я преподаю Боль сорок лет и скажу то, чего не услышите на парадных Путях. Высшие испытывают нас не на силу, силой их не удивить, они испытывают нас на то, сколько мы способны вынести и не сломаться. А в этом, — он обернулся, и его усталый взгляд прошёлся по шеренге, задержавшись на Сэте, — в этом у Пути Боли нет равных. Подумайте об этом на досуге и не повторяйте за стенами зала.

Те же слова, что и наставник в школе. Сэт стиснул разбитый кулак, не зная, гордиться этим или бояться, он давно подозревал, что не уметь чувствовать боль, как все, — не дар, а что-то надломленное в нём изначально, ещё одно доказательство, что он не такой, как другие люди. А теперь выходит, что как раз на этом надломленном и стоит весь его единственный Путь.

* * *

Токея он нашёл по звуку.

Сэт возвращался в корпус после занятий, сворачивая в тихий переход вдоль кромки купола, когда из-за угла донеслось знакомое — глухой удар, сдавленный вскрик, низкий смех нескольких глоток. Он узнал бы этот звук где угодно — в детдоме под такую музыку прошло всё его детство.

За поворотом, в тупике у прозрачной стены, трое здоровяков в багряных нашивках Пути Силы зажали Токея, один держал его за косу, намотав её на кулак, двое других неторопливо, со вкусом, обрабатывали рёбра. Токей не звал на помощь — только закрывался руками да тихо, упрямо повторял что-то, чего Сэт не разобрал.

— … лечить, значит, умеешь, — приговаривал тот, что держал косу. — А себя залечишь, краснокожий? Мой брат из-за вашей породы под Чджа попал, с Академии вылетел. С Академии! А всякая резервационная шваль тут разгуливает как ни в чём не бывало.

Сэт остановился, и холодный, привычный расчёт включился сам собой: трое силовиков, каждый на голову выше и вдвое тяжелее, а у него — жалкий пятый кю да разбитые на занятии костяшки, так что лезть в драку было чистой глупостью, а никаким не геройством, тем более что Корч прямым текстом велел не лезть в герои раньше срока — запаса-то нет. Самое разумное было бы уйти и позвать наставника.

Вот только Токей сегодня заслонил его плечом перед Съенто-Пачином, хотя вовсе не был обязан, — просто взял и заслонил, — и потому Сэт, вместо того чтобы поступить разумно, вышел из-за угла.

— Отпустите его.

Трое обернулись, и мгновение спустя удивление на их лицах сменилось весельем.

— Гляди-ка, приютский герой. — Тот, что держал косу, отпустил Токея, и друг сполз по стене, хватая ртом воздух. — Сам пришёл. Избавил нас от поисков.

Дальше всё было просто и знакомо: первый удар свалил Сэта на колени, второй — на пол. Он не отвечал, сил в любом случае не хватило бы, чтоб отбиться от послушников Силы в одиночку, его удар для них как комариный укус, тем более нападающий не один. Поэтому, Сэт