Развод. Жалости не дождешься - Ева Шах

Тая молча протянула руку и сжала мою ладонь.

— Ты не никто, — сказала она. — И он сейчас очень сильно об этом пожалеет.

Я подняла на нее глаза.

— Я не хочу просто устроить скандал и развестись.

— И правильно.

— Я хочу все сделать так, чтобы он не вывернулся.

— Еще правильнее.

— И чтобы его мать тоже получила свое.

Тая медленно кивнула.

— Вот теперь я узнаю свою подругу.

Она снова открыла ноутбук и вчиталась в переписку с его начальником… точнее, нет — не с начальником. С каким-то Толяном. Потом подняла глаза.

— А это ты уже кому-нибудь показывала?

— Нет.

— А тому самому Воронцову?

Я покачала головой.

— Он только намекнул, что у Кирилла проблемы по работе. Не больше.

— Значит, надо показать.

Я откинулась на спинку стула.

— Не знаю.

— Полина, — Тая подалась вперед, — послушай меня внимательно. Если твой муж ворует у человека вроде Марка Воронцова, то лучше, чтобы компромат попал к нему из твоих рук, а не всплыл где-то потом. Это, во-первых, обезопасит тебя. Во-вторых, добавит тебе очень сильного союзника.

Слово «союзник» отозвалось во мне странно.

Я вспомнила Воронцова в моем кабинете.

Его спокойствие.

Его взгляд.

Фразу: «Не принимайте сегодня на веру ни одного слова вашего мужа.»

— Я не уверена, что хочу иметь с ним дело, — сказала я.

— Потому что он тебя пугает? — прищурилась Тая.

— Потому что рядом с ним кажется, будто он видит тебя насквозь.

Тая фыркнула:

— После того, что ты сегодня прочитала, хуже уже не будет. Пусть смотрит. Главное, чтобы помог.

Она была права.

Как всегда неприятно права.

— И еще, — продолжила она. — Замки.

— Что?

— Поменяй замки.

Я замерла.

— Прямо завтра.

— Думаешь, это не слишком?

— Нет, думаю, это первое умное действие после слез. Хочешь, чтобы он по возвращении открыл дверь своим ключом и вошел как хозяин? После всего? Нет. Пусть первый сюрприз начнется еще на лестничной клетке.

Я медленно кивнула.

Мы сидели до глубокой ночи. Читали. Скринили. Сохраняли в облако, на флешку, мне на почту, Тае на почту, еще куда-то — лишь бы ничего не пропало. Тая комментировала иногда так зло и метко, что я против воли начинала улыбаться.

— Посмотри на нее, — говорила она про Вику. — У этой женщины лицо человека, который живет только в режиме фронтальной камеры.

Или:

— А Кирилл, оказывается, не просто предатель. Он универсальный набор проблем: изменяет, ворует, врет, маму в преступную схему подключил. Хоть сейчас в музей мужских провалов.

Но чем дальше ночь шла к утру, тем яснее становилось: это уже не просто эмоции.

Это материалы.

Доказательства.

Почва.

Около трех ночи Тая вдруг сказала:

— А ты понимаешь, что теперь у тебя есть шанс не просто уйти, а победить?

Я посмотрела на нее.

— Пока я чувствую только, что меня вывернули наизнанку.

— Это сейчас. А потом ты поднимешься. И очень красиво.

Я не ответила.

Слишком рано было говорить о красоте.

Но где-то глубоко-глубоко внутри, под болью, под унижением, под шоком уже собиралось что-то новое.

Не надежда.

Нет.

Сила.

---

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Утром я первым делом вызвала мастера по замкам.

Это решение оказалось удивительно терапевтическим.

Пока чужие сильные руки снимали старый замок с моей двери, мне впервые за двое суток стало легче дышать. Металл звякнул, отвертка провернулась, механизм вышел из паза — и я вдруг поняла, что это не просто дверь.

Это граница.

Тая сидела на кухне с ноутбуком и командным голосом зачитывала список дел:

— Значит, так. Первое: копии документов на квартиру. Второе: учредительные документы по бизнесу. Третье: ищем нормального адвоката. Четвертое: ты ешь, потому что на одном кофе и ненависти долго не живут.

Я стояла у окна и смотрела вниз, как будто могла увидеть где-то в городе самолет, в котором мой муж летел к любовнице за наши деньги.

— И пятое, — сказала Тая, не поднимая головы, — ты звонишь Воронцову.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Полина.

Я обернулась.

— Я не могу просто позвонить ему и сказать: «Здравствуйте, Марк Сергеевич, оказывается, мой муж еще и аферист, не хотите встретиться?»

— Можешь. Только не так, — невозмутимо ответила Тая. — У тебя есть официальный повод. Он ждет по меню подтверждение, верно? Позвони по делу. А потом переведи разговор туда, куда надо.

Я молчала.

Тая вздохнула и закрыла ноутбук.

— Ты чего боишься на самом деле?

Вопрос попал точно.

Я опустила взгляд.

— Не знаю. Его. Себя рядом с ним. Того, что он окажется таким же.

— Таким же, как кто?

— Как Кирилл. Только умнее.

Несколько секунд Тая смотрела на меня очень внимательно. Потом встала, подошла и положила ладони мне на плечи.

— Слушай. Воронцов может быть кем угодно: жестким, опасным, холодным, неприятным, слишком сильным для комфорта. Но он не твой муж. Не смешивай. Не отдавай одному мужчине право портить тебе восприятие всех остальных.

Я отвела глаза.

Это было сказано почти мягко.

А значит — очень больно.

— Просто позвони, — добавила Тая. — Если тебе не понравится, закончишь разговор. Но информация должна уйти. И лучше сейчас.

Я кивнула.

Письмо с меню пришло ближе к обеду.

Открывая его, я уже знала, что это шанс. В списке было все то, чего можно ожидать от вечера для очень богатых людей: устрицы, краб, несколько видов сыров, премиальные закуски, редкие вина. Я автоматически начала делать пометки, и это было даже странно — мозг, измученный личной катастрофой, по-прежнему прекрасно работал в режиме профессионала.

В конце письма стояла приписка:

«Марк Сергеевич просил лично подтвердить возможность исполнения заказа до конца рабочего дня.»

Ну конечно.

Я смотрела на эту строчку и чувствовала, как в груди снова поднимается напряжение.

— Ну? — спросила Тая.

— Сейчас.

Я взяла телефон и набрала номер с визитки.

Трубку сняли быстро.

— Да.

Никакого «алло».

Никакой деловой любезности.

Просто короткое, спокойное «да», от которого у меня почему-то пересохло во рту.

— Марк Сергеевич, добрый день. Это Полина.

— Я узнал.

Конечно.

Смешно было бы ожидать, что такой человек не узнает голос с первой фразы.

— Я по поводу меню.

— Слушаю.

Я заговорила о