Магазин волшебных питомцев 2 - Сергей Шиленко

Ментальный канал сформировался. По нему от акулы прокатилась такая волна ледяного холода, что меня будто под дых ударили. Там не было мыслей, только инстинкт. Боль от разорванных капилляров в жабрах. Невыносимая тяжесть собственного тела, лишённого поддержки воды. И страх. Глухой, всепоглощающий страх.

Я не стал давить. Вместо этого открыл шлюзы эмпатии и обрушил на неё образы.

Транслировал ей океан. Бесконечную, спасительную толщу тёмно-синей воды. Ощущение невесомости. Холодное, спокойное течение, омывающее жабры, приносящее кислород. Я вливал в её панику абсолютный штиль, обещая, что там, куда я её отправлю, боли нет. Там стазис. Там покой.

Акула была уже в метре от меня. Она распахнула пасть. Я чувствовал запах гниющей рыбы из её глотки, видел каждый зазубренный край её зубов. Она сделала последний, отчаянный рывок, скользя по луже прямо на меня.

Я не сдвинулся с места. Просто стоял, глядя в её глаза, и держал ментальный образ океана, вкладывая в него всю свою волю.

Она остановилась.

Челюсти захлопнулись в десяти сантиметрах от моего колена. Могучее тело обмякло, жабры перестали лихорадочно трепетать. Акула издала странный, хрипящий звук и тяжело опустила морду на залитый пол, прямо к моим стопам. Она сдалась.

Я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ паники, опустился на одно колено. Протянул руку и положил ладонь на её влажный нос — прямо на рецепторы, улавливающие малейшие колебания. Послал последний импульс абсолютного спокойствия.

— Питомник, — тихо сказал я.

Светлое сияние окружило акулу. Опасная рыба растворилась, будто её здесь и не было. Пространство схлопнулось, и на полу осталась только широкая лужа морской воды.

Дзынь! Гигантская рифовая акула успешно перемещена в Питомник (Слот для неприрученных зверей ⅕)!

Бонус за стальные нервы: 50 очков опыта!

Примечание: Смотреть в пасть смерти и предлагать ей водички — это либо высший пилотаж, либо самоубийство. В любом случае, Система впечатлена.

Я тяжело выдохнул и сел прямо на мокрый пол, привалившись спиной к прилавку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки слегка дрожали — откат после мощного выброса адреналина. Тишину в зале нарушало только мерное капанье воды с разбитых полок.

Всё вокруг было уничтожено. Пол затоплен, стенды облиты, упаковки с кормом превратились в кашу. А запах… Казалось, я сижу в трюме рыболовецкого траулера, который месяц не мыли. Моя одежда промокла насквозь и воняла водорослями и йодом.

С верхней полки бесшумно спланировал Коша.

Мантикорёнок брезгливо переступил через лужу, стараясь не намочить лапы. Подошёл ко мне, спросил: «Мяу?» Пришлось подтвердить, что всё вполне «мяу».

Рыжий тщательно обнюхал затопленный пол, а затем сморщил нос и громко, с чувством фыркнул.

— Согласен, брат, — устало сказал я, вытирая лицо рукавом. — Ежедневный Призыв — это, конечно, круто. Но нам срочно нужна швабра. И, желательно, ремонт.

— Приплыли, — резюмировал какаду.

Я открыл интерфейс Питомника. Там отображалась иконка акулы и её анкетные данные, которые можно посмотреть подробнее.

— И куда мне тебя девать?

— Суп! — захлопал крыльями попугай. — Плавники! Ням-ням!

— Нет, это слишком жестоко, — отмахнулся я. — Попробуем продать целиком и желательно не в ресторан.

Не успел я решить этот жизненно важный вопрос, как кто-то дёрнул ручку запертой двери. Следом раздался быстрый стук.

Я застонал сквозь зубы.

— Архимед, молчать, — скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Коша, сиди за прилавком и не отсвечивай.

— Мыр-мяу, — отозвался кошак, но спрятался.

Мокрые джинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпало так, будто я шагал по болоту. С одежды текло. Я пригладил влажные волосы и пошлёпал к выходу, стараясь не поскользнуться на размокшем наполнителе для кошачьих туалетов.

Щёлкнул замком, потянул дверь. Колокольчик над головой звякнул.

На пороге стояла Алёна с зонтом. Та девчонка с рынка, которой за что-то досталась кличка «Крыса». В прежнем безразмерном худи, потёртых джинсах и с рюкзаком на одном плече. Из-под капюшона торчала рыжая коса.

Она уже открыла рот, чтобы выдать заученную курьерскую фразу, но осеклась. Заметила мою прилипшую к телу футболку, проследила взглядом за стекающими по штанинам каплям и остановилась на лице.

— Ой, — девушка растерянно моргнула, делая полшага назад. — Это ты… тут у тебя… А я вот… принесла.

— Заходи, Алёна, — я отступил в сторону, впуская её в магазин. — Только под ноги смотри. У нас тут небольшая коммунальная авария. Трубу прорвало.

Курьерша закрыла зонтик и осторожно переступила порог. Её кеды тихо скрипнули по мокрому линолеуму. Она замерла, оглядывая масштаб катастрофы.

Торговый зал выглядел так, будто здесь прошла вечеринка у бассейна, плавно перетёкшая в погром. Просыпанные расходники вздымались серыми барханами. С верхних полок, где чудом уцелели банки с кормом, стекали ручейки. А прямо по центру красовался перекушенный пополам металлический стул.

Из-за широкого ворота её худи вдруг высунулась острая мордочка Юрка. Хорёк бешено задвигал носом, принюхиваясь. Замер, уставился на меня своими бусинками, а потом перевёл взгляд на гигантскую лужу.

Запах в магазине стоял такой, что не заметить его мог только человек с наглухо заложенным носом.

Алёна тоже втянула воздух. Но она девчонка с улицы. Бегунок с Изнанки, выживающий за счёт наблюдательности. Она прекрасно понимала, что водопроводная вода не пахнет океаном, а трубы не отгрызают куски мебели.

Но Алёна лишь кивнула, возвращая взгляд на меня.

— Да, — серьёзно и очень спокойно сказала она. — Старый фонд. Тут вечно с коммуникациями беда. Гнилое всё.

Умница. Никаких лишних вопросов.

Она ловко перекинула рюкзак, прижала его к груди, чтобы не ставить на мокрый прилавок, и расстегнула молнию. Вытащила плотную пластиковую папку и протянула мне.

— От Геннадия Семёновича, — сказала она деловым тоном. — Как договаривались.

Грач сработал оперативно. Документы на Кошу.

Я взял папку влажными пальцами. Отошёл в процедурную. Вытер руки и открыл. Полный комплект. Ветпаспорт, регистрация в Госкомранге, отметки о прививках, сертификат владельца. Печати внешне настоящие, проводка по базе наверняка сделана. Комар носа не подточит.

— Отлично, — я вышел обратно, уже без папки.

Девушка поёжилась. С улицы тянуло апрельской сыростью, а внутри магазина из-за разлитой воды температура упала на несколько градусов. Она выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Очередной бесконечный забег по городу за копейки.

Подошёл к кассе, открыл и сделал вид, что достал из неё пятисотрублёвую купюру. На самом деле из Инвентаря.

— Держи, — я протянул ей деньги.

Алёна отшатнулась, пряча руки в карманы худи.

— Не надо. Геннадий Семёнович всё оплатил. Чаевые не требуются.

— Грач платит за свои дела. А это за сухую доставку в очень мокрый магазин в дождливую погоду, — я шагнул к ней и без резких движений сунул