Как проводить чистку партии - Емельян Михайлович Ярославский

«Командовал 11-м эскадроном белогвардейской банды в чине поручика с момента создания и до ликвидации Закаспийского фронта. Отличался особенной жестокостью, терпеть не мог пленников и собственноручно их расстреливал. За эти и подобные «подвиги» был удостоен высшей награды: грудной звезды эмира.

«Командовал 1-м эскадроном белой банды. За боевые отличия против красных имел такую же грудную звезду. По старой памяти напивается пьяным и открывает очень часто стрельбу.

«Командовал 6-м эскадроном белой банды. Офицер, поручик. Особенным зверством отличался в городе Теджене, где трудящиеся до сих пор помнят его жестокие расправы с большевиками. Здесь он собственноручно расстреливал, при «благосклонном присутствии» самого командующего фронтом Ораз Сердара, двух большевиков-азербайджанцев.

«При белых был помощником командира запасного батальона, стоявшего в Ашхабаде исключительно для расстреливания большевиков. Был в чине ротмистра. После ликвидации Закаспийского фронта перекрасился в ярко-красный цвет, пролез в партию.

«Является одним из самых известных торгашей и крупных аферистов. Этого не знает из туркмен только тот, кто вообще ничего не знает. Неоднократно обманывал государственные и кооперативные организации, как например в 1923 г. после ряда обманов Облсоюза присвоил около 4000 рублей кооперативных денег. За экономическую контрреволюцию был осужден на 5 лет со строгой изоляцией. По выходе из исправдома, сумел вступить в партию».

Я думаю, что таких примеров мы найдем не один десяток Я разговаривал с товарищами, работающими в этой области. Они говорят, что положение там очень сложное в том отношении, что целые области были захвачены тогда белыми и что все находившиеся в этих областях фактически были мобилизованы для борьбы с большевиками. Мы все знаем, что в эти годы к нам пришли люди, которые, несмотря на свое чуждое социальное происхождение, доказали свою преданность в борьбе за советскую власть и за социализм.

Они участвовали с нами активно в гражданской войне, они участвовали активно в социалистическом строительстве, многие из них выросли за это время, колоссально выросли, как партийцы воспитались. Поэтому я хотел бы здесь сказать, что нельзя подходить сейчас к решению вопроса только с точки зрения биографии прошлого и только с точки зрения социального происхождения. В таких областях мы можем сделать очень большие ошибки. Даже в лучших организациях, мне говорили товарищи, средний процент батраков всего-навсего 5-7% во всей организации. Ясное дело, что в таких организациях надо со всем вниманием отнестись к тем товарищам, которые годами работают в нашей партии. Вычистить из них все те элементы, которые срослись с чуждыми элементами, баями, муллами, которые извращают проведение нашей социалистической политики. Нам нужно там оставить в наших рядах тех, кто, несмотря на чуждое социальное происхождение, доказал свою преданность нашей партии.

Вместе с тем нам нужно будет решительно ударить по элементам, фактически борющимся против партийной линии под влиянием социально-бытовых реакционных пережитков, закрепощающих женщину, продающих и покупающих женщин, запрещающих женщине на Востоке открывать свое лицо, посещать собрания, участвовать в общественной жизни.

В этом отношении принятое среднеазиатским бюро в 1928 г. и подтвержденное оргбюро ЦК ВКП(б) решение остается совершенно правильным и необходимым указанием для проверочных комиссий при проверке.

Мы должны предупредить против следовательского подхода, когда каждого проверяемого приводят в трепет, когда проверяемый приходит в партийную проверочную комиссию и заранее страдает от того, что его могут терзать какими-нибудь вопросами следовательского порядка. Конечно, если человек приходит в проверочную комиссию и у него рыльце в пушку и он боится — это одно.

Но нам известно, что в целом ряде случаев создавалась такая обстановка для проверки, когда — как например в московских вузовских ячейках — некоторые меряли пульс у того, кто входит в комнату проверочной комиссии и меряли пульс при выходе из комнаты, и почти у всех оказывался повышенный пульс. Устраивали настоящую баню. Этого совершенно нам не нужно. Мы против экзамена, потому что надо прямо признаться, что те, которые проверяют, иногда они очень хорошие пролетарии-партийцы, но сами не ахти какие знания имеют, не ахти какие теоретики. Иногда они задают самые мудреные, каверзные вопросы. Например задавался во время одной из прошлых проверок такой вопрос: «Что общего между ростом партии и уровнем моря?» И смотрят на проверяемого с победоносным видом. Тот растеряется, не знает что сказать; тогда ему говорят: «В море бывают приливы и отливы, и при росте партии бывают приливы и отливы». Или задают такой вопрос: «Что прежде появилось, дух или материя?» Такой вопрос прежде всего не говорит о том, что тот, кто спрашивает, имеет сколько-нибудь правильное монистическое мировоззрение. Проверяемый подумает, подумает и отвечает: «наверное материя, ведь мы материалисты».

Зачем нам это нужно? Этого нам совершенно не нужно. Само собою разумеется, что когда мы имеем дело с выходцами из других партий, когда мы имеем дело с выходцами из интеллигенции, которые к нам сравнительно недавно пришли, относительно которых у нас имеются очень серьезные сомнения, являются ли они выдержанными коммунистами, здесь не мешает проверить: интересуются ли они решениями нашей партии, интересуются ли они историей нашей партии или они интересуются больше историей, скажем, Бунда, эсеровской партии, знают ее лучше, чем историю нашей партии. Этих не мешает конечно проверить основательней и с этой стороны.

Но если вы будете устраивать экзамены по отношению к рабочим или по отношению к крестьянам-коммунистам, для которых мы ничего почти что не сделали или во всяком случае очень мало сделали, чтобы их воспитать в смысле достаточного поднятия уровня их политграмотности, а теперь их будете на этом основании исключать, как людей мало разбирающихся в партийных вопросах, — это будет неправильно.

Не надо также опошлять эту самую чистку тем, что мы будем привлекать чуждых нам людей для суждения о коммунистах. В связи с этим стоит вопрос об открытой или закрытой чистке. На совещании, которое у нас было, высказывались сомнения в возможности открытой чистки для больших производственных коллективов фабрик и заводов Ленинграда и других городов. Некоторые товарищи представляют себе дело так, что мы обязательно должны собрать всех партийцев зараз в одном месте. Если нельзя этого сделать, то почему нельзя устроить собрание по цехам, по цеховым ячейкам, по сменам. Почему наконец по алфавиту нельзя устроить, что вот в такой-то день будет заседать проверочная комиссия, что будет устроено открытое собрание в такой-то день, в такой-то час. Можно заранее известить всех рабочих об этом, указав, кто может присутствовать. Поменьше формальностей надо в этом деле. А затем уже в конце устроить такое собрание, на котором могли бы присутствовать все. А то мы боимся, что если просто объявить,