Смотри и помни - Блэр Янг

— Хорошо, — сказал Сычжуй и, сев на скамью, положил гуцинь на колени, — Я сыграю.

Вэй Усянь опустился рядом и закрыл глаза.

Струны пели о покое, о ясности, о чистой воде, смывающей всё лишнее. Холодок в груди с каждой нотой словно сжимался, отступая глубже, не желая уходить совсем. Вэй Усянь и не ждал, что он исчезнет. Сейчас ему было достаточно просто сидеть здесь и хотя бы на несколько минут позволить себе не помнить.

Когда последние ноты мелодии растаяли в утреннем воздухе, он открыл глаза.

— Помогло? — участливо спросил Сычжуй.

— Немного. — Вэй Усянь взъерошил ему волосы, как делал когда-то в детстве.

— Учитель Вэй, если понадобится, я могу сыграть ещё. Обращайтесь в любое время.

— Спасибо, А-Юань. — Вэй Усянь улыбнулся — Правда… спасибо. Увидимся на похоронах.

Попрощавшись с юношей, Вэй Усянь ещё долго бродил по дорожкам Облачных Глубин, не зная, чем себя занять. Даже прожив здесь три года, он до сих пор не мог по-настоящему назвать это место своим домом. А сегодня особенно остро чувствовал себя чужим.

Когда до похорон оставалось совсем немного времени, он зашёл в отведённые ему покои, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Проходя мимо Цзинши, он увидел через приоткрытую дверь Лань Чжаня — тот сидел за низким столиком и держал руки над струнами гуциня. Не играл, только касался струн кончиками пальцев.

Вэй Усянь остановился на пороге.

— Не думал, что встречу тебя здесь.

— Гуцинь. Нужен для церемонии.

Лань Чжань выглядел настолько печальным и опустошенным, что Вэй Усяню непреодолимо захотелось хоть чем-то его порадовать. Он вспомнил о колокольчике, который до сих пор лежал в рукаве.

— Лань Чжань… Я кое-что купил для тебя в Гусу. Ничего особенного, но подумал, что тебе понравится.

Он вложил колокольчик в его ладонь. Лань Чжань поднял его, легко щёлкнул пальцем по бронзе. Чистый звук поплыл по комнате и медленно растаял. Что-то в его взгляде потеплело — совсем немного, но Вэй Усянь это заметил.

— Спасибо.

Лань Чжань поднялся, расправил складки траурной мантии и взял гуцинь.

— Нам пора.

Вэй Усянь кивнул. Они вышли плечом к плечу и направились к храму предков, где уже собирались адепты на похороны Лань Цижэня.

* * *

Храм предков стоял на самой высокой точке Облачных Глубин. Сюда редко допускали посторонних, и даже адепты приходили сюда только в особых случаях. Таких, как сегодня.

Вэй Усянь никогда здесь раньше не бывал. Он остановился у входа, не решаясь переступить порог. Место, где покоились поколения клана Лань, казалось, не предназначалось для него. Он остался снаружи, в тени колонны, откуда была хорошо видна вся церемония.

Храм был просторным и строгим. Белые стены, тёмное дерево, ряды светильников. На центральном алтаре лежала табличка с именем Лань Цижэня — её должны были установить в конце обряда.

Адепты ордена заполнили зал. Они стояли ровными рядами с опущенными головами. Никто не произносил ни слова.

Первым вошёл Лань Сичэнь в парадных одеждах главы ордена, расшитых серебром. Он шёл медленно, но ровно, спина прямая, взгляд устремлен вперед. Только пальцы, сжимавшие Лебин, побелели от напряжения.

За ним следовал Лань Чжань. Безупречный, как всегда. Но Вэй Усянь видел, каких усилий ему стоило сохранять это спокойствие.

Братья поднялись на возвышение и встали по обе стороны от алтаря.

Лань Сичэнь поднес Лебин к губам. Первый звук флейты разорвал тишину. Это была не мелодия, а скорее плач. Протяжный, чистый, пронзительный. Он плыл по залу, заставляя воздух дрожать. Вэй Усянь впервые слышал, чтобы Лань Сичэнь играл так. В его игре не было привычной мягкости и спокойствия. Только боль.

Лань Чжань положил пальцы на струны гуциня и замер. Когда голос флейты стих, он ударил по струнам, потом ещё раз и ещё.

Звуки циня и флейты сплелись в древнюю, полную горечи и света песнь. Ту, что играют лишь однажды, провожая самых близких.

Адепты стояли неподвижно, как изваяния, кто-то из них плакал, не скрывая слез, старейшины склонили головы.

Вэй Усянь нашёл взглядом Сычжуя. Тот стоял в первом ряду рядом с Цзинъи. Оба юноши были бледны и напряжены. Сычжуй держался идеально прямо, но пальцы его правой руки, лежавшей на рукояти меча, едва заметно дрожали. Поймав взгляд Вэй Усяня, он облегчённо кивнул.

Цзинъи стоял рядом с ним, плотно сжимая губы. Глаза у него покраснели, он смотрел в одну точку прямо перед собой, явно пытаясь не заплакать.

Музыка постепенно стихла.

Лань Сичэнь опустил флейту и заговорил. В его голосе чувствовалось те же печальные ноты, что и в музыке.

— Старейшина Лань Цижэнь посвятил всю свою жизнь ордену, правилам и долгу. Он был строг, но справедлив. Он много требовал с нас, но ещё больше — с себя. Мы помним его уроки и будем следовать его заветам.

Он взял с подноса табличку и подошёл к стене, где в нишах стояли таблички с именами предков.

— Дядя… сегодня мы возвращаем тебя к тем, кто стоял на страже нашего ордена с самого его основания. Присоединяйся к хранителям Гусу Лань. Пусть твоё имя встанет рядом с их именами, и да обретёшь ты покой среди тех, кто всегда защищал наш дом.

Глава ордена установил табличку на свободное место рядом с именем отца. Адепты начали подходить к алтарю, чтобы попрощаться. Они кланялись, зажигали благовония, а затем подходили к братьям, чтобы выразить соболезнования. Глава ордена принимал их со сдержанной улыбкой, а Лань Чжань стоял неподвижно, глядя на табличку с именем дяди, и почти не реагировал на то, что ему говорили.

Когда поток прощающихся иссяк, Лань Сичэнь положил руку брату на плечо и что-то тихо сказал ему. Лань Чжань едва заметно покачал головой. Лань Сичэнь кивнул и вышел из храма, оставив его одного.

Лань Чжань ещё долго стоял у алтаря, затем коснулся деревянной таблички и резко развернулся. Проходя мимо колонны, у которой стоял Вэй Усянь, он даже не поднял глаз.

Вэй Усянь остался один. Он подошёл к алтарю, не ближе, чем позволяли правила, трижды поклонился, как кланяются тем, кого уважают, и сразу вышел из храма.

Солнце уже клонилось к закату. Облачные глубины купались в золотистом свете, и тишина казалась уже не траурной, а умиротворенной. Прощание закончилось.

* * *

Вэй Усянь догнал Лань Чжаня уже почти у самой Цзинши. Тот шёл медленно, плечи опущены, голова чуть наклонена.

— Лань Чжань.

Он остановился.

— Лань Чжань, посмотри на меня.