Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев

что красные очерки, сливаясь с красным же фоном, оставляют внутри его пробел самого рисунка, в рукописях XIV в. пробелы эти выступают, как упомянуто выше, по синему, зеленому, даже по черному фону. Сверх того, пробелы нежно расцвечены светло-желтою краскою, что в XII в. еще не вошло во вкус. И относительно раскраски Музейное Евангелие 1270 г., под № 105, представляет переход от тех трех рукописей XII–XIII вв. к гармонии тонов XIV в. В этом Евангелии орнамент иногда выступает не только по красному фону, но и по синему или зеленому, а также и по желтому, и самый рисунок наведен желтоватой краской.

15. Доселе была речь только о заглавных буквах. Теперь обращаюсь к заставкам. Самый существенный, основной принцип в русском рукописном орнаменте состоит в том, что роскошная в своих затейливых извитиях заставка XIV в., в исторической последовательности, непосредственно развилась из буквы, через посредство орнаментов которой и восходит она к своим ранним источникам и оригиналам не только XII в., но и XI в. Заставка XIV в. есть только перенесение на более широкое поле и в больших размерах того же самого орнамента, который возник и развивался при самом писании рукописи, в красной строке с заглавными литерами. Эта связь художественного узорочья с буквою текста постоянно поддерживала в рукописном орнаменте предание, воспитывала, в переписчиках единство и выдержанность стиля и преграждала путь всякому чуждому влиянию, не согласному с общим строем, делала его вовсе невозможным.

16. Переход сплетенного из чудовищ орнамента из заглавных букв в заставки совершался в исторической последовательности. Заставка на 1‐м листе Юрьевского Евангелия, подобно заставкам на третьем листе Изборника Святославова 1073 г., представляет храм в византийском стиле, с крестом наверху, и, по византийскому же стилю, по сторонам на обеих арках – по павлину, а ниже на выступах, по обеим сторонам, птицы и звери[20]. В Добриловом Евангелии 1164 г. заставки (рис. 29) малые – обыкновенного византийского орнамента из жгутов или из кружков с листвою, а большая представляет тоже храм с куполом в форме луковицы, по сторонам тоже павлины или фазаны, см. у г. Бутовского табл. XXIV и XXV. Затем являются в заставках чудовища, но еще не вплетенные в ремни, а стоящие или на верху заставки, по византийскому обычаю, помещавшему там же павлинов, голубей и т. п., или же и в самой заставке, но на пустом месте, свободном от ременного переплета; например, в одной рукописи Синодальной библиотеки 1252 г.[21] Наконец, животные и чудовища помещаются и отдельно, на верху заставки и по бокам на выступах, и внутри ее – вплетенные в змеиные хвосты; как например, в Музейном Евангелии XII–XIII вв., № 104 (рис. 30), у г. Бутовского, табл. XXVII, и в Евангелии Музейном же 1270 г., № 105.

29. Заставки, большая и малая,

из Добрилова Евангелия 1164 г. (Моск. Рум. муз., № 103)

17. Восходя к древнейшим источникам и оригиналам русского орнамента, мы замечаем, что заставки из змеиных хвостов и со змеиными головами более были распространены в письменности южнославянской, нежели в византийской. Такие заставки очень обыкновенны в болгарских рукописях уже XII в., а именно в вывезенных профессором Григоровичем из Болгарии и теперь принадлежащих Московскому публичному музею: в Хиландарском Паремейнике пять заставок с змеями, лл. 1, 34 (рис. 31), 99, 104 и 108; в Охридском Апостоле, с отрывками глаголитского (т. е. глаголического. – Сост.) письма, две заставки, лл. 100 об. и 105 об.; в болгарском Евангелии одна заставка, л. 53 об. Из византийских заставок с змеиными головами и хвостами укажу на находящуюся в греческом Евангелии 1199 г., в Синодальной библиотеке[22].

30. Заставка из Евангелия XII–XIII вв. (Моск. Рум. муз., № 104)

18. Наконец, самый ближайший источник и образец сплетенного с чудовищами орнамента в русских заставках XIV в. дают нам те же южнославянские рукописи. Блистательное доказательство этому представляет знаменитая сербская рукопись «Шестоднева Иоанна, экзарха Болгарского» 1263 г., хранящаяся в Московской синодальной библиотеке, под № 345. Заставка (рис. 32), под которою писано заглавие Шестоднева[23], раскрашенная киноварью и зеленою и желтою красками, в рамках еще византийского узора, представляет двух грифонов, хвостами вместе, а головами врознь, переплетенных и связанных извивами двух змиев, головы которых, поднимаясь по обе стороны над головами грифонов, испускают из своих пастей по византийскому завитку. Заставка (рис. 33) из Погодинской Минеи XIV в., приведенная по изданию г. Бутовского в книге Виолле-ле-Дюка на табл. IX, при стр. 81, до такой очевидности сходствует с сербскою заставкою Шестоднева 1263 г., что обе они кажутся копиями с одного общего оригинала, отличающимися одна от другой самыми незначительными вариантами. Даже четырехугольная рамка заставки в обеих копиях одинаково разрезана внизу пополам змеиными хвостами; только византийский узор сербской рамки заменен в русской узором, более соответствующим русскому орнаменту XIV в. Две другие копии того же общего оригинала, но уже на Западе и гораздо древнее, именно из второго периода романского стиля (XI–XII вв.), в поразительной очевидности родственные сербской и русской заставкам, можно видеть у Комона[24] в орнаментах двух капителей эльзасской архитектуры и вообще вдоль Вогезских гор, в стиле, который этот ветеран средневековой археологии называет романско-германским (roman germanique). Если всем этим четырем копиям в глубине веков предполагается одна общая их фигура, следы которой явственны в чудовищном грифоне или драконе[25], встречающемся между узорами ткани и металлических изделий иранского или персидского происхождения, то наш русский орнамент XIV в. состоит в очевидной зависимости от южнославянского. Шестоднев с знаменитою заставкою, как свидетельствуют оба его послесловия, был написан искусным писцом Феодором, «грамматиком», на Афонской горе, по повелению и при содействии иеромонаха Дометиана, «духовника» Хиландарского братства, в 1263 г., при благоверном царе Михаиле Палеологе и при крале Стефане Уроше, которого писец рукописи называет «нашим господином и в своем отечестве самодержавно владычествующим всеми Сербскими землями и Поморскими». Из послесловия же узнаем, что Феодор-грамматик от гонения и притеснения спасался из Хиландарского монастыря в город Солунь.

31. Заставка из Хиланд. Паремейника XII в. Григоровича (Моск. публ. муз., № 1685)

32. Заставка из Шестоднева Иоанна экзарха Болгарского 1263 г. (Моск. синод. библ., № 345)

33. Заставка из Минеи XIV в. собр. Погодина (Имп. публ. библ., № 14)

19. Мы уже видели, что с древнейших времен южнославянские рукописи значительно отличаются от собственно византийских своим орнаментом, составленным из сплетения змей и чудовищ, сначала в буквах, потом и в заставках, чем и сближаются они с орнаментом романского стиля на Западе. Восточное племя болгар, покорившее придунайских и балканских славян, могло немало способствовать внесению азиатских элементов в их культуру, в