Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

— Не, ну может кто-то и занимался… — пожимает плечами Алена. — Вот кто видел Витьку и Лильку? То-то же… опять, наверное, заездила мужика. Не, вы хоть что говорите, но у «Буревестника» есть шансы и неплохие, у них хорошая команда, а Челябинский «Политех» расслабился на прежних лаврах, размяк. У них Лиса Севера ушла, говорят ЦСКА переманил, а без нее они средненькая команда.

— Да что ты говоришь! — подскакивает на месте Айгуля. — «Политех» даже без Татьяны Грабовской сможет пять таких «Буревестников» закатать! Спорим⁈

— Спорим! На… на ящик шампанского, вот! Или лучше — вина красного, грузинского!

— Мне кажется, что от чего-то такого меня в детстве мама и предостерегала. — говорит Арина вслух. — Проснуться в одной постели с кучей престарелых алкоголиков.

— Я не… в смысле это только на спор! И вообще, я могу с Салчаковой спорить на щелбаны! Знаешь как я шелбаны ставить умею⁈ Ты не гляди что я маленькая, я одному мальчику в детстве так поставила, что он до сих пор смеется! Да, спорим на двадцать шелбанов или десять чилимов что «Буревестник» «Политеху» жопку надерет! — подпрыгивает на кровати Алена Маслова. — Слабо, Салчакова⁈

— Эта кровать между прочим — памятник архитектуры. На ней купец Троицын со своей купчихой спал. — меланхолично замечает Юля Синицына, садясь на кровати по-турецки, поджав под себя ноги. — А ты, Маслова, на ней прыгаешь как на панцирной кровати производства Череповецкого завода имени Кирова у себя в общежитии…

— Не Троицын, а Третьейский! И эта кровать вообще бы не пережила первую мировую, революцию, гражданскую и Великую Отечественную! Это новодел!

— … «не пережила бы». Можно подумать они кроватями в гражданскую воевали. — хмыкает Синицына и задумывается. — Хм… Первая Мировая Постельная? Гражданская Кроватная? Вторая Мировая Диванная? Не, диван — это скорее символ лени, а мне страсть нужна… вон как вчера между Валей и Ариной…

— Чего⁈ Вы же сами сказали, что не было ничего!

— Стальною хваткой сил добра, вскипели страсти тут с утра, величие скульптурной плоти у Валентины все в работе! Пыталась дева отказать, пыталась взад тихонько сдать, но как откажешь Валентине, такого слова нет в картине!

— … эээ… у меня два вопроса, Синицына. Первый — а ты как тут оказалась? Ты же вроде вчера отказалась во всем этом участвовать? «У меня поэтические чтения завтра» — так ты сказала. И второй — у тебя там «пыталась взад тихонько сдать» — там сдать, с буковой «эс»? Или все же — «дать», с большой «Дэ»?

— А ведь я хотела стать как Инна Валерьевна Рыскаль… ну та, которая «Каспийская гроза». Трехкратная чемпионка Европы, двукратная серебряная призерка Олимпийских игр. — вздыхает Арина. — Ну или как Людмила Булдакова… или вон как Екатерина Рокотова…

— Рокотову из сборной же убрали. — подает голос Айгуля. — Чего-то она там сделала… «несовместимое с моральным обликом советской спортсменки», вот и уволили. Наверное, она сейчас где-нибудь в глубинке в ДЮСШ преподает тренером. Жаль, она классно играла.

— Да знаю я… — морщится Арина. — Но все равно она крутая. Правда если уж тебя с таким вот клеймом из сборной выперли, то даже в ДЮСШ тренером не возьмут. Слышала я что она в деревню к себе на родину уехала. Пропала в общем. Эх…

— Рокотова в свое время в сборной восходящая звезда была. Совсем как наша Кривотяпкина. — кивает Айгуля. — На позиции связующей читала площадку как открытую книжку, а ее атака в прыжке! Но вот только Снежная Королева никогда такой высоты не достигнет. Помните, какая Катя была? Открытая, улыбчивая, всем готовая помочь… и посмотрите на нашу Дуську. Она нелюдимая, посмотрит — как будто бритвой полоснет, аж мурашки по спине. Сколько уже она с нами и ни с кем не подружилась, даже Витька с ней мается, подход не может найти, а уж Витька кого угодно разговорит. Где лопатой, где гранатой, но общий язык найдет. Но со Снежной Королевой — нашла коса на камень. Я в тот раз что-то у нее спросила, она даже не ответила, взглянула так, как будто я у нее пятерку заняла и не отдаю…

Откуда-то из-за двери послышалось сдавленное «Ох!», что-то упало и разбилось, покатилось по полу… дверь открылась и в комнату вошла Валентина Федосеева, которая вытирала лицо белым, махровым полотенцем.

— Водичка холодная — класс! — провозгласила она, встав посреди комнаты и повесив полотенце на шею. — Чего разлеглись, курицы? Айда в ванную, обтираться и зарядочку делать! В здоровом теле — здоровый дух!

— На самом деле одно из двух… — ворчит Салчакова, снова накрываясь одеялом. — Валька ты чего там в коридоре разбила?

— А… — Валентина оглядывается через плечо. — Там это… Арина, твои «проводники» хотели нам кофе в постели принести.

— Кофе? Кофе это классно! — говорит Алена Маслова. — Да еще и в постель! Я сразу себя чувствую, как мадам де Помпадур или как королевишна… или как Аринка Железнова! Хочу пирожное! Хочу — мороженое! Хочу… не знаю чего хочу! Сходите — узнайте!

— Я себя так не веду!

— Еще как ведешь!

— И где кофе-то? Пусть несут…

— Ну… — Валя почесала себе затылок и сделала самый смущенный вид, на который только была способна. — В коридоре они на меня наткнулись…

— Ага. — Арина еще раз взглянула на Валю. Стальные мышцы, это да. Бронзовая гладкая кожа и фигура «гитарой» — тоже да. Ну и конечно эти гигантские, торчащие вперед, бросающие вызов гравитации… она сглотнула. Ничего удивительного что «проводники» в коридоре поднос с кофе уронили. Наверное, еще и разбили все подряд…

— Валентина Федоровна, пожалуйста накидывайте на себя что-нибудь перед тем, как в общий коридор выходить. — слабым голосом сказала она. — а то на вас фарфора не напасешься… у меня сервиз хороший был… чешский.

— У тебя тут общий коридор есть, ребенок? — приподнимает бровь Валентина. — Я думала, что все тут твое личное, Принцесса.

— Ну что вы меня дразните, тетя Валя. — вздыхает Арина.

— Нет, в самом деле. — продолжает Валентина. — Аринка, у тебя потенциал, ты уже с самого начала в «Крыльях Советов» играла, если хочешь стать как Рыскаль, Булдакова и Рокотова, то тебе надо назад возвращаться. Это мы — областная команда,