Бывшие. Цена ошибки - Елена Архипова

- Тьфу, зараза! – выругался, поняв, что употребил одно из словечек Кристины.

Павла я, конечно, в магазин посылать не стал, как не стал просить и Веру. Решил сам пройтись.

Захотелось. Прошелся…

Зацепили меня и этот пацан в магазине, и его отец-алкаш.

Теперь вот в родной город полечу. Ну как в город? Нет, конечно, в ближайший к нему, где есть аэропорт. До родного-то города еще на машине часов пять потом пилить по разбитым дорогам.

Хотя говорят, там новый губернатор дороги прокладывает, может, и к нам уже проложил. Вот и проверим, правда это или нет.

Тьфу! Зараза! Почти двадцать лет, как уехал оттуда, а всё “родной город”, “к нам проложил”...

Глава 6

Глава 6

*Алька*

- Ну Масяня, не плачь, моя девочка! Сейчас мы с тобой гулять пойдем! Спать сегодня на воздухе будешь! Смотри, какое сегодня солнышко у нас на улице, и мороз совсем небольшой!

Я, одевая дочку, приговаривала спокойным голосом, успокаивала, а заодно и убаюкивала малышку. Ни один ребенок не любит одеваний на улицу. Вот и Масяня не была исключением.

Конечно, ребенка можно понять — столько одежды, кому ж понравится лежать и потеть, ждать, пока мама и потом оденется. Впрочем, свои хитрости у меня тоже были: я одевалась сначала сама, а уж потом одевала дочку. Но даже то короткое время, пока мама натянет на себя шапку и пуховик, были для маленького ребенка испытанием.

- Так, форточку открыла, фарш из морозилки вытащила, стиралку загрузила, - я проговорила все это по привычке вслух, - все, малыш, идем гулять!

Я распахнула дверь на лестничную площадку, выкатила туда огромную, доставшуюся мне за смешные деньги, коляску с уже лежащей в ней Масяней, и повернулась к двери, чтобы закрыть ее на ключ.

То, что по лестнице кто-то поднимается, я слышала, мысленно пожелав, чтоб это не была тетка Зина из тринадцатой квартиры. На удивление любопытная особа.

Ну нет у человека личной жизни и, как следствие, видимо, забот. Я-то вот здесь при чем? У меня все хорошо: чудесная дочка Масяня и забот выше крыши.

Да, я мать-одиночка, но это уже только мой выбор, и никого он волновать не должен, включая всех соседей, вместе взятых.

Вверх по лестнице, если судить по шагам, поднимался не один человек. Я подхватила коляску вместе с лежащей там Масяней и ступила на лестницу, решив, что лучше уж нам с теми, кто поднимается, пролетом ниже встретиться, чем тут, у дверей. Пролетом ниже площадка была не шире, но там не было путающихся под ногами ковриков и внезапно открывающихся соседских дверей.

Да, живя и воспитывая дочку одна, я уже приноровилась таскать огромную коляску сама, тоже одна. Для этого мне приходилось взваливать эту громадину себе на бок.

Правда, на боку у меня из-за этого синел непроходящий синяк, но кто ж его видит, кроме меня?

Я успела преодолеть лестничный пролет, поставила коляску и замерла, ожидая тех, кто поднимался по лестнице.

Солнце сквозь стекло светило мне в спину, а потому лица мужчин, как и их дорогую одежду, я видела прекрасно, а вот они меня, стоящую против солнца, судя по всему, не очень.

То, что случилось потом, напомнило мне кадры из фильма о лихих девяностых: первый из поднимающихся мужчин сунул одну руку себе под пальто, в район подмышки, второй рукой он задвинул за свою мощную спину того, кто поднимался за ним следом, и остановился, сверля глазами меня и огромную коляску, больше похожую на гроб на колесах, чем на средство передвижения для маленького ребенка. Пригвоздил меня взглядом и рыкнул:

- Стой, где стоишь!

- Имя, фамилия, возраст, пол, звание! Всем стоять, бояться! – хохотнула я непроизвольно. - Молодые люди, можно я пройду, а то дочке жарко.

- Алька, ты? – раздался вдруг из-за спины бугая голос мужчины.

В следующую минуту бугая отодвинули в сторону, и по лестнице, в два прыжка, поднялся тот, кого я совсем не ожидала встретить. Ну точно не сейчас, во всяком случае.

- Вовка? – только и успела я выдохнуть его имя.

В следующую минуту меня обняли и, оторвав от пола, приподняли в крепком захвате, который этот мужчина считал дружескими объятиями.

- Чернов, поставь меня туда, где взял! Взрослый мужик, а ничего не поменялось! - буркнула на него ворчливо.

- Алька, как же я соскучился! – бывший мой сосед поставил меня на пол аккуратно, словно я была из фарфора, потом, переведя взгляд на коляску, спросил:

- Погоди, это твоя лялька, что ли?

- Нет, блин, в аренду взяла! Чернов, не тупи! – буркнула я недовольно и полезла под куртку, чтобы поправить прокладку в бюстгальтере. - Медведь!

Бугай, тот, который шел первым, увидев, что я запустила руки под куртку, опять напрягся. Я усмехнулась:

- Да прокладку я в лифчике поправить! Прокладку! Сдвинулась от таких горячих объятий.

Увидев странные выражения, застывшие на лицах мужчин, я пояснила:

- Грудью я еще кормлю, вот подкладываю, чтобы молоко не промочило одежду. Неприятно, знаете ли, по морозу в мокром гулять.

Мужики одинаково крякнули и смутились.

- Алька, ты эту махину сама таскаешь? Одна? Еще и с дочкой внутри? – перевел тему Владимир, кивнув на коляску и лежащего в ней ребенка.

- Как видишь! – я усмехнулась.

- Павел! – бросил коротко Чернов и шагнул к коляске, примериваясь, как бы ее удобней взять.

Я, увидев это, вздохнула и закатила глаза, произнесла насмешливо:

- Нет подобного опыта, да, Вов? Давай уж вдвоем! Я за ручку возьму, а ты впереди хватайся, там, снизу под днищем, за каркас.

- Аль, нас тут три мужика, а ты сама? Отойди, мелочь, справимся! – и с этими словами меня отодвинули в сторону, скомандовав:

- Павел, давай, хватай впереди, и пошли вниз! Денис, открой дверь из подъезда!

Первым шел парень по имени Денис, потом тот самый бугай, которого, оказывается, Павлом зовут, потом коляска с Масяней, потом Владимир, и замыкала всю процессию я, разговаривающая из-за спины Владимира с дочкой. Именно так нас и увидела тетка Зина.

- Да вашу ж маму! Вот только ее еще нам и не хватало для полного счастья! Готовься, Чернов! – выдохнула я, увидев соседку, застывшую изваянием при виде нашей большой компании.

Владимир, поняв, что, а точнее, кто вызвал это восклицание, рассмеялся:

- Приятно знать, что какие-то вещи не меняются! Здрасьте, теть