Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Я больше не хочу работать откуда угодно, — сказала я. — Я взяла очный проект здесь.

— На сколько?

— На восемь недель. После него будут другие.

— Это одна фабрика, Саша. Не надо строить всю жизнь вокруг первого заказа после развода.

— Я не строю ее вокруг заказа. Я выбираю место, где собираюсь строить работу.

Нотариус в соседнем кабинете закрыла дверь. В холле прошла пожилая пара с папкой документов. Виктор говорил спокойно, без угроз и требований. Именно поэтому много лет мне было трудно объяснить, что в наших решениях не устраивает меня. Он предлагал разумное, заранее рассчитанное будущее. В нем неизменно не хватало вопроса о моем плане.

— Ты сердишься, — сказал он.

— Нет. Я отвечаю.

— Мы могли бы вернуться к этому разговору, когда ты успокоишься после развода.

— Развод не был приступом. Мы обсуждали его несколько месяцев.

— И ты все равно решила заранее.

Он был прав в той части, которую мне хотелось бы вычеркнуть. Я годами соглашалась на переезды, не называла цену и ждала, что однажды Виктор сам заметит, сколько моей работы осталось в коробках. Когда он принял очередной контракт и нашел жилье до разговора со мной, у меня уже не было желания торговаться. Я принесла готовое решение, как раньше он приносил готовый маршрут.

— Да, — сказала я. — В конце я решила без тебя. Это моя ответственность. Но возвращаться в прежнюю модель из чувства вины я не буду.

Виктор провел большим пальцем по краю папки.

— Я не предлагал возвращаться. Я сказал, что не обязательно спешить с жильем.

— Тогда спасибо. Я все равно подпишу аренду.

Мы вышли вместе. На парковке он открыл багажник своей машины, чтобы передать мне сложенный манекен. Мы не обсуждали посуду, фотографии и кому досталась кофемолка. Важные вещи уже были разделены. Осталась громоздкая рабочая форма с деревянной стойкой, которую Виктор возил за мной через четыре города и ни разу не выбросил, хотя она мешала в каждой кладовой.

— Помочь донести? — спросил он.

— До моей машины — да. Спасибо.

Я не обязана была отказываться от любой помощи, чтобы доказать самостоятельность. Мы вместе уложили манекен на заднее сиденье. Виктор захлопнул дверь.

— Если передумаешь насчет хранилища, напиши.

— Напишу, если понадобится.

Он уехал первым. Я постояла рядом с машиной, проверяя, не давит ли стойка на стекло. Потом позвонила хозяйке квартиры, которую смотрела накануне, и договорилась подписать аренду на одиннадцать месяцев.

Вечером я перевезла две коробки и манекен в однокомнатную квартиру недалеко от центра. Она была меньше прежней, зато у окна помещался рабочий стол, а до фабрики можно было доехать за пятнадцать минут без пробок. Я внесла залог и первый месяц с собственного счета. Хозяйка передала два комплекта ключей и акт с показаниями счетчиков.

В половине девятого позвонила Раиса Петровна.

— Ты еще работаешь?

— Раскладываю вещи. Что случилось?

— Я нашла у себя бумагу по той пробе. Не финальный файл. Распечатку, которую нам дали до совещания.

— Есть пометки?

— Мои. И результат по усадке, которого в общей папке я сегодня не увидела.

— Не фотографируйте и не отправляйте в мессенджере. Положите в файл, утром оформим копию в присутствии юриста.

— Уже положила. Александра, там стоит «массовый раскрой не начинать до повторной пробы».

Я посмотрела на рабочий манекен у стены. Его основание пришлось подложить картоном, потому что пол имел небольшой уклон. Это была обычная задача нового жилья: измерить, выровнять, проверить.

— Утром сравним версии, — сказала я. — И установим, кто получил эту распечатку.

После разговора я внесла в календарь два срока. Договор аудита завершался через восемь недель. Аренда — через одиннадцать месяцев.

Впервые за долгое время ни один из них не зависел от следующего назначения Виктора.

ГЛАВА 4. Чужая замена

Раиса Петровна принесла распечатку в прозрачном файле и держала его за края, будто мы собирались искать отпечатки. Такой осторожности не требовалось: документ не был уликой уголовного дела. Зато его состояние, рукописные пометки и дата имели значение для внутренней проверки.

В кабинете юриста мы сделали копию, описали оригинал и приложили служебную записку Раисы. Она указала, когда получила распечатку и где хранила. Оригинал запечатали в конверт и оставили в сейфе Елены Сергеевны.

— Теперь можно работать? — спросила Раиса.

— Теперь можно сравнивать, — ответила я.

В ранней версии протокола стояли результаты внутренней пробы заменяющей ткани. После контрольной стирки образец изменился по длине и ширине сильнее, чем допускало техническое задание заказчика. Точных выводов для всей партии этот результат не давал: внутренняя лаборатория проверяла один отрез, а режим подготовки образца был описан кратко. Однако последняя строка не оставляла места для удобного толкования: «Массовый раскрой не начинать до повторной пробы и утверждения корректировки».

В электронной версии строка отсутствовала. Данные