Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

добавил аренду муниципальных помещений. Экологи заговорили о застройке берега. Чем дольше они перечисляли проблемы, тем яснее становилось: общего кандидата у них не было, общей программы тоже.

Одна из координаторов развернула ноутбук.

— Мы подготовили основу позиционирования. «Жена знает слабости мэра». На первом этапе это даст максимальный охват, затем перейдем к программе.

— Нет.

Она решила, что я не поняла.

— Это только вход в повестку. Никто не предлагает раскрывать интимные подробности. Достаточно показать, что вы были рядом пять лет и знаете систему изнутри.

— Я не работала в администрации и не имела доступа к служебным документам. Если скажу обратное, солгу. Слабости бывшего мужа не являются программой города.

— Пока он еще не бывший, — напомнил депутат.

— Заявление принято.

Я положила перед собой лист с вопросами. Полный список участников коалиции. Юридическая форма. Источники предполагаемого финансирования. Люди, получившие право принимать решения. Обязательства кандидата перед каждой группой.

Преподаватель университета усмехнулся.

— Вы проводите собеседование?

— Вы предлагаете мне поставить имя на проект, который не хотите описать письменно. Я выясняю условия.

Руководитель предпринимательского союза назвал фамилию владельца строительной компании. Тот был готов обеспечить значительную часть расходов через несколько дружественных организаций.

— В обмен на что?

— Ни на что. Он заинтересован в смене власти.

— Тогда его интерес должен выдержать публичное пожертвование из разрешенного источника и установленный предел. Дробление между связанными организациями я обсуждать не буду.

После этого разговор быстро потерял прежнюю торжественность. Бывший депутат вспомнил о другой встрече. Координатор закрыла презентацию. Предприниматель заявил, что без доверия невозможно строить коалицию.

— Доверие начинается с имен и счетов, — ответила я.

Через час за столом остались трое: председатель совета домов, эколог Ирина Сафонова и преподаватель. Они не обещали денег. Зато принесли списки нерешенных обращений и готовы были работать над программой без семейного лозунга.

— Вы все равно думаете о выдвижении, — сказала Ирина, когда мы вышли из библиотеки.

— Я думаю о том, почему двенадцать человек написали мне после одного скандала, хотя знают мою работу много лет.

— Потому что до скандала вы были женой мэра. Это несправедливо, но узнаваемость работает именно так.

— Мне не нравится цена.

— Тогда решите, можно ли потратить незаслуженное внимание на полезную работу. Или отдайте его следующему скандалу.

Она попрощалась и ушла к остановке. Я осталась у библиотечных ступеней с папкой городских обращений. Самым убедительным аргументом оказалось не предложение власти, а мысль, что через неделю все снова будут обсуждать чей-нибудь развод и ничего не изменится.

В «Точке опоры» Нина закрыла дверь моего кабинета и показала таблицу.

— Если ты идешь, я исполняю обязанности директора. Ты берешь неоплачиваемый отпуск, не ведешь прием, не пользуешься базой, залом, сотрудниками и рассылкой центра. Кампания арендует отдельное помещение. Пожертвования идут через специальный счет. Личный стартовый взнос ты потянешь.

— Я еще не сказала, что иду.

— Поэтому таблица называется «если Лиза сошла с ума», а не «избирательный бюджет».

В первой строке стояла аренда бывшей типографии. Потом печать, связь, юридическое сопровождение, транспорт и скромный резерв. Нина заложила мой личный взнос в восемьсот тысяч рублей. Половину накоплений я собиралась сохранить независимо от исхода.

— Центр выдержит? — спросила я.

— Если ты не начнешь руководить им по ночам. Совет утвердит временное назначение. Но есть проблема хуже денег.

Она открыла старый журнал рассылок. Пять лет назад, перед первой кампанией Кирилла, мы проводили семинар для председателей домов и активистов. После него штаб пригласил участников на встречу по городской программе. Контакты передала я.

— Они соглашались на информационные материалы центра, — сказала Нина. — На агитацию отдельного согласия не было.

— Тогда это еще не считалось агитационной рассылкой. Кирилл не был зарегистрирован.

— Название встречи и подпись штаба сохранились. Ты остановила вторую рассылку после моей записки. Первую не отозвала и совету не сообщила.

Я помнила. В тот вечер мы с Кириллом сидели на полу в его первом штабе и сортировали обращения. Он сказал, что эти люди уже обсуждали городские проблемы и будут рады продолжить. Я согласилась, потому что верила в его программу и считала формальное разделение пустой осторожностью.

Теперь я требовала от него уважать цель согласия на семейный архив.

— Подними всю хронологию, — сказала я. — Файл не использовать и никому не пересылать. Сначала установим, кому и что отправили.

— Это не исчезнет, если ты не пойдешь на выборы.

— Знаю.

— Но при выдвижении его обязательно найдут.

— Тоже знаю.

Нина закрыла журнал.

— Тогда решай не сегодня вечером. Сначала поговори с матерью. Она умеет портить красивые планы реальностью.

Тамара Сергеевна жила в двадцати минутах от центра и считала доставку еды признаком нравственного упадка. Когда я приехала, на столе стояли котлеты, салат и компот. Мама выслушала рассказ о библиотеке, не перебивая, потом спросила:

— Ты хочешь быть главой города?