Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIV - Алексей Ракитин

улицу и… обратилась к стоявшим перед зданием окружного суда репортёрам. Она заявила, что имя серийного преступника на самом деле хорошо известно правоохранительным органам — его зовут Тони ДиГразиа — но в силу неких особых обстоятельств окружная прокуратура не желает выдвигать обвинения против этого человека. Вина ДиГразиа доказывается свидетельствами женщин, переживших его жестокие нападения, о которых прокуратуре хорошо известно. Маргарет рассказала о собственной встрече с Тони, который пригрозил убить её так же, как он убил «других сучек».

Потрясённые журналисты поинтересовались, откуда Маргарет знает то, что говорит. Женщина ответила, что информация эта получена ею от людей, непосредственно ведущих расследование.

Услышанное сильно поразило журналистов. Следует иметь в виду, что подавляющая часть деталей, которые приводятся в этом тексте в хронологической последовательности, стали известны много позже описываемых событий. То есть репортёры не видели картины целиком, а довольствовались крохами, доходившими нерегулярно и сильно искажавшими общую картину. Сказанное Маргарет Медейрос показалось журналистам до такой степени фантастичным, что в их первых сообщениях о её монологе, опубликованных 3 мая 1989 года, Тони ДиГразиа вообще не упоминался. Выпускающие редакторы банально опасались получить судебные иски за диффамацию, то есть компрометацию гражданина с использованием средств массовой информации.

Тем не менее джинн оказался выпущен из бутылки. Обнародование имени и фамилии ДиГразиа в качестве главного подозреваемого на роль «Убийцы с хайвея» стало лишь вопросом времени. Причём ближайших дней.

Надо сказать, что 2 мая произошло ещё одно примечательное событие. В тот день были преданы земле останки Мэри Роуз Сантос, найденные в южной части округа Бристоль возле шоссе I-88. На этой печальной церемонии присутствовали близкие убитой — её мать, сын, брат, муж — а также толпа из восьми десятков представителей средств массовой информации и более дюжины сотрудников службы шерифа в штатском. О церемонии написали многие газеты, а телерепортажи прошли в новостных блоках многих телекомпаний. Новости о расследовании серийных убийств в округе Бристоль отлично продавались, и интерес пишущей и снимающей публики был хорошо понятен.

Само по себе это событие, может быть, и не стоило бы упоминания в этом месте, однако во время похорон в объективы фото- и видеокамер попал Дональд Сантос, вдовец. Как и другие близкие убитой, этот человек вызывал хорошо понятное чувство сострадания. Однако очень скоро — буквально через неделю — Дональд Сантос вновь привлечёт внимание средств массовой информации, правда, по совсем иному поводу, что заставит многих посмотреть на историю жизни и смерти Мэри Роуз совсем иными глазами.

В своём месте мы ещё скажем о случившемся несколько слов.

Похороны Мэри Роуз Сантос, чьи останки были найдены 31 марта 1989 года у шоссе I-88, состоялись 2 мая того же года. Церемония эта, разумеется, привлекла внимание средств массовой информации, в том числе и крупнейших телевизионных каналов. Отснятые тогда фотографии и видеокадры увидела вся страна. На этой фотографии можно видеть Мэри Джеронимо, мать убитой — это тучная женщина слева, мальчик перед ней — сын Мэри Роуз по имени Чарльз. Вдовец — его звали Дональд Сантос — расположился у правого края фотоснимка, это тучный мужчина в белой рубашке без галстука. Буквально через неделю имя и фамилия этого человека неожиданно для всех вновь прозвучит на всю страну, причём в контексте крайне неприятном как для Дональда, так и для его близких.

Итак, хотя 3 мая фамилия ДиГразиа в прессе не появилась, и общественность так и не поняла толком, о ком именно говорила накануне Маргарет Медейрос, тем не менее окружной прокурор Пина сообразил, что этот фарш провернуть назад уже не получится. Тони необходимо подвергнуть аресту и работать с ним в последующем как с настоящим подозреваемым, поскольку дальнейшее промедление с этим решением чревато серьёзными ударами по репутации самого прокурора. Ронни Пина приказал подчинённым готовить мотивировочную часть для получения ордеров на арест ДиГразиа и обыск принадлежащего ему имущества.

Сам же ДиГразиа, не смотревший телевизор и не читавший газет, увидев 3 мая на газоне перед домом матери толпу репортёров, заподозрил неладное. Он несколько раз выходил к ним, пытался увещевать, расспрашивать об интересе к собственной персоне — никто ему ничего толком не объяснял, репортёры лишь советовали почитать газеты. Тогда ДиГразиа связался со своим адвокатом и рассказал о творящемся перед окнами дома перфомансе. Адвокат объяснил ему скрытую подоплёку происходившего и посоветовал приготовиться к аресту.

Тут Тони вконец скис. Он в очередной раз вышел к журналистам и принялся уговаривать их не называть его фамилию, не фотографировать дом и не волновать его — ДиГразиа — маму, поскольку та, видя столько незнакомых лиц, очень волнуется. Молодой мужчина — ему в то время было 26 лет — нёс какую-то инфантильную чепуху и вид имел очень жалкий. Репортёры, видевшие его в те минуты, искренне изумлялись: неужели это ничтожество и есть ужасный «Убийца с хайвея»?

На следующий день несвойственная американским средствам массовой информации скромность была отброшена, и имя и фамилия Тони ДиГразиа были названы. Появились сообщения об оформлении ордеров на арест и обыск принадлежащего его имущества, сообщались некоторые детали, разъяснявшие причину подозрений в отношении этого человека. В частности, прямо говорилось о существовании потерпевших, ставших жертвами его сексуального насилия и побоев, рассказывалось о наличии в салоне принадлежавшего ему «пикапа» следов крови, в том числе и очень большого пятна на пассажирском сиденье. Кроме того, упоминались показания некоей свидетельницы, увидевшей во время одной из поездок с Тони петлю из чёрного шнура, спрятанную под водительским креслом.

Несмотря на то, что маски были сброшены и приличия забыты, ДиГразиа в тот день не арестовали. По-видимому, полиция ждала, когда тот начнёт уничтожать улики, выйдет из дома и приступит к мытью салона автомашины. Автомобиль всё время оставался на виду, и скрытно приблизиться к нему подозреваемый не мог. Однако ДиГразиа ничего такого не предпринял, по-видимому, адвокат посоветовал ему не заниматься уничтожением улик, ибо подобное будет сочтено признанием вины.

Арест состоялся лишь на следующий день [то есть 5 мая 1989 года]. Незадолго до полудня большая группа полицейских как в штатском, так и в форме приблизилась к дому матери Тони и, предъявив ордер, вошла внутрь. Тони выглядел очень подавленным, события последних 48 часов явно выбили его из колеи. По прибытии в Нью-Бедфорд — напомним, что арестован Тони был в доме матери во Фритауне — был проведён его допрос, впрочем, непродолжительный. Во время этого допроса присутствовал адвокат Эдвард Харрингтон. Арестованный находился в столь удручённом состоянии и был настолько малоконтактен, что беседовавшие с ним сотрудники окружной прокуратуры стали опасаться попытки самоубийства.

Допрос был