Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIV - Алексей Ракитин

как Тони закончил в тот раз свою гулянку. Тони ответил, что никогда больше таксист не должен отвозить его в тот район, и даже если Тони будет предлагать 1000 долларов, таксист всё равно должен отказаться от поездки…

Появился перед жюри и Джеймс Бейкер. Поскольку он проживал в другом штате, его вызов мог представить определённую проблему, но мужчина не стал чинить препятствия правосудию и приехал добровольно, давая тем самым понять, что его совесть чиста и бояться ему нечего. Ронни Пина пытал Бейкера четыре часа, задавая самые невообразимые вопросы о его прошлом, настоящем, отношениях с женщинами, наличии alibi на время совершения известных преступлений… Бейкер стоически вынес это изнурительное издевательство — а ведь это было серьёзное испытание нервов! — и покинул зал заседаний, недоумённо пожимая плечами.

Пожимали плечами и члены жюри — всё то, что они слышали, вообще никаким боком не касалось судеб убитых женщин и случившегося с ними.

Сенсация приключилась 16 июня, на второй день заседаний Большого жюри. Свидетельское место заняла женщина, специально привезённая из тюрьмы — её имя и фамилия никогда не разглашались в целях обеспечения безопасности. Женщина сообщила, что знакома с жизнью Уэлд-сквер, хотя прямо не признала себя проституткой, а Ронни Пина дипломатично её об этом спрашивать не стал. Женщина сообщила членам жюри о своём знакомстве с некоторыми из убитых женщин, после чего допрос коснулся «снафф-порно». И свидетельница брякнула, что ей известно о существовании видеокассеты, на которой снято убийство восьми женщин, которые перед смертью занимались сексом с собаками и свиньёй. Кассету снимал не кто иной, как Кеннет Понте, с которым свидетельница была хорошо знакома. На вопрос о судьбе кассеты дамочка ответила, что она спрятана на участке позади дома её матери, если точнее, то закопана под кустами налево от дорожки к калитке.

Что должны были подумать члены жюри, услыхав такое? Эти откровения потрясли всех, причём поразился и сам Ронни Пина — он, судя по всему, не предполагал услышать такое. Это, конечно же, представлялось довольно странным, поскольку первое правило хорошего юриста, проводящего допрос своего свидетеля в суде, состоит в том, что хороший юрист всегда знает, какой ответ получит на заданный вопрос. Пина, судя по всему, хорошим прокурором не был.

В крайнем возбуждении он прервал заседание, отправил женщину-свидетеля обратно в тюрьму, а сам помчался к дому её матери. Туда же прибыла группа патрульных в форме полиции Нью-Бедфорда с лопатами наперевес. Проверив плотность грунта металлическим щупом, полицейские убедились, что тот никаких аномалий не имеет и давно не перекапывался. Тем не менее Пина приказал скорее копать и не терять время на чепуху. Полицейские дружно взялись за лопаты.

Мать женщины, давшей показания о сокрытии видеокассеты, поинтересовалась у полицейских, что они делают и зачем. Услыхав, что патрульные ищут закопанную коробку, которую спрятала её дочь, женщина рассмеялась, заявив, что дочь её сумасшедшая и только очень наивные люди могут верить той околесице, что она несёт. Пина, крайне раздражённый появлением матери и её словами, распорядился удалить её с места раскопок.

Возня с лопатами продолжалась около полутора часов. Площадь и глубина раскопа постепенно увеличивались. Землекопы принялись ворчать, справедливо сетуя на то, что занимаются, вообще-то, не своим делом. Штат полиции Нью-Бедфорда был невелик, о чём в своём месте уже было написано, и отвлечение даже шестерых человек от патрулирования улиц заметно сказывалось на увеличении нагрузки на их коллег.

В какой-то момент прокурор и сам понял, что затеянная им работа результата не принесёт. Он приказал паре своих детективов немедленно отправиться в тюрьму, в которой содержалась свидетельница, и уточнить у неё место сокрытия видеокассеты. Приказ был исполнен. Женщина, узнав, что раскопки налево от дорожки не дали нужного результата, спросила, в какой именно левой стороне работает полиция — той, что при взгляде от дома, или напротив — в сторону дома? В зависимости от того, куда поворачиваться головой, положение «слева» будет меняться… Полицейские ответили, что раскопки проводились слева от дорожки, если стоять к дому спиной. Свидетельница расхохоталась — ну, конечно, вы настоящие везунчики, из двух вариантов вы выбрали единственно неверный!

Детективы помчались к телефону, дабы скорее передать шефу уточняющую информацию.

В это самое время Ронни Пина не без удовольствия общался с журналистами, которые стали съезжаться к месту проведения раскопок. Пишущая и снимающая братия получила от тайных доброжелателей сообщения о необычной полицейской активности и, заинтригованная происходившим, отправилась на поиск сенсации. Окружной прокурор не воспользовался замечательной возможностью промолчать, но, напротив, приободрённый вниманием журналистов, принялся многозначительно рассуждать о возможном скором завершении расследования. На прямой вопрос о том, что именно происходит в эту минуту, Пина загадочно ответил, что ведётся проверка новой важной информации. И, явно напуская туман загадочности, завершил импровизированную пресс-конференцию словами: «Мы получили очень ценную информацию, если она истинна. Теперь я воодушевлён больше, чем когда-либо ранее.» (Дословно: «We’ve gotten some very good information, if it’s for real. I’m encouraged by that, more so than I have been in the past.»)

Услыхав о том, что теперь надлежит копать землю в другой части двора, полицейские стали чертыхаться. Их можно было понять — лопатами машут они, а окружной прокурор рассказывает журналистам о собственном воодушевлении. Что тут сказать, хорошо устроился работодатель!

Однако и в другой от дорожки части двора ничего найти не удалось. Когда детективы рассказали об этом женщине-свидетельнице, та лишь пожала плечами и вздохнула: «Значит, он её выкопал… " Детективы не поняли, о ком говорит женщина: «Кто мог выкопать эту кассету? " «Кеннет Понте, конечно же!» — разъяснила тюремная сиделица.

А её мать, обратившись к окружному прокурору, не без укоризны сообщила ему о том, что дочь всегда была лгуньей и врала безо всякой причины по любому поводу. Как можно было столь некритично воспринимать слова человека, уже скомпрометированного перед законом?

Ронни Пина оказался посрамлён историей с раскопками видеокассеты. Дело заключалось даже не в том, что его обманули — такое может произойти, в принципе, с любым «законником» — а в том, что он не распознал ложь и пустился в глупейшие рассуждения перед журналистами. Тем самым проявил не только личную нескромность, но и банальную недальновидность и неспособность мыслить перспективно. И свидетелями его позора стали многие десятки и даже сотни тысяч жителей Массачусетса!

Окружной прокурор оказался в довольно неприятной ситуации. Ему требовался некий изящный ход, способный переключить внимание общественности и позволить реабилитироваться в массовом сознании. Хорошо бы было изловить «Убийцу с хайвея», но сделать этого Пина, увы, не мог, а потому требовалось придумать нечто