Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов

вдоль грязных улочек и нет больше синагоги, но все же стоят сахарные и винокуренные заводы и вон там тот мост через Тясмин, где рыбак терпеливо удит рыбу… Да, эта мысль меня никогда не покидает в течение всей этой поездки.

Приехали мы сюда около десяти часов утра, а сейчас почти четыре. Энергия Марии Антоновны, ее живость никогда не угасали, и я думала, как жалко, что я не могу завтра еще вернуться, доспросить обо всем, что пропустила, несмотря на все мои усилия и желание все запомнить. Я не сомневалась, что моя память меня подведет и я забуду многие детали. Но нам оставалась еще Юрчиха. Далеко ли это и возможно ли туда поехать? Да это всего в трех километрах, мы можем поехать! И вот мы едем на автомобиле в дом, где жил Папа. По дороге вся в цветах могила моей прапрабабушки, Александры Ивановны Давыдовой, жены декабриста, урожденной Потаповой. Как трогательно выглядят эти цветы! Юрчиха теперь санаторий для туберкулезных детей. Дом очень хорош. Одноэтажный, просторный, скромный, с большим садом, стоит он чуть на возвышенности, вокруг деревня и высокие сосны. Чудный вид! Осматриваем все комнаты. Некоторые, я думаю, изменились, но многие остались такими же, как были. Я ласкаю перила лестницы: они подлинные, старинные, как мне говорят. Отсюда мы тоже должны уезжать. Как жаль! Доктора, встретившие нас, очень милые люди, и они интересуются всем тем, о чем я им рассказываю. Потом прощаемся с Каменкой и целуемся с Марией Антоновной, я обещаю ей написать и прислать снимки – и она отходит от машины быстрым, энергичным шагом.

Мы едем в Черкассы. Я во власти множества новых впечатлений и переживаний. Если бы Папа мог бы меня видеть. Я так сейчас к нему близка. Первая часть этой поездки окончилась Каменкой, которую я наконец увидела. Я надеюсь, что фотографии выйдут хорошо, они будут свидетелями этого хотя и чересчур короткого, но изумительного визита, о котором я так давно мечтала.

Мы на один день остаемся в Киеве – делаем перерыв. У нас чудные воспоминания об этом городе, но в этот раз мы не увидим сирени в Ботаническом саду – сезон прошел. И мы еще больше дорожим драгоценными воспоминаниями нашей первой поездки. На следующий день мы вылетаем в Крым. В самолете на Симферополь я сижу около пассажира, который там живет, и пытаюсь узнать, где находятся Саблы. Мы приезжаем в гостиницу, распаковываем наш багаж и быстро, до сумерек, идем в город.

Алла – работница «Интуриста» – не уверена в том, что нам разрешат посетить Саблы, но завтра мы можем поехать в Ялту. Я отвечаю, что не смогу ни есть, ни спать до тех пор, пока не выяснится, увижу ли я Саблы. Мы гуляем по Симферополю, городу, где родилась моя Мама и где они жили с бабушкой и со своей семьей. Как жаль, я не знаю, где находился их дом. Многое разрушено во время войны и многое вновь построено, но все же, может быть, кое-что осталось по-прежнему, и мамины места сохранились. Симферополь мне нравится, несмотря на то что это очень банальный, провинциальный город, но так чувствуется повсюду, что это уже юг! Будь то природа, деревья, одноэтажные низкие белые дома или тенистые улицы, угадывается, что здесь должно быть очень жарко, и я прекрасно могу себе представить то, о чем бабушка мне рассказывала: как люди сидели на скамеечках, беседовали перед своими домами и грызли арбузные семечки.

В небольшом сквере много людей, все стоят и разговаривают, все это очень похоже на наши «коктейли» в Париже. Мы садимся на одну из длинных скамеек рядом с двумя старушками. Вскоре одна из них заговаривает со мной: «Потому, как выглядят ваши туфли, видно, что вы нездешние». Я пробую узнать, в какой стороне Саблы, и она мне отвечает, что это по Севастопольскому шоссе, и надо сесть в «пятый» автобус. Я чувствую, что если «Интурист» запретит мне поехать в Саблы, то я любыми способами доберусь туда, даже если нужно будет подкупить шофера такси! Я беседую с этими женщинами и рада тому, что сижу здесь. Воздух становится свежее, и это так приятно. Оказывается, что все эти люди, стоящие здесь, приходят сюда для обмена квартир. Кто бы это мог угадать! Но надо покидать старушек и идти ужинать. Я обещаю постараться увидеть их завтра.

«Океан», в который мы наконец попадаем, – огромный ресторан, очень новый и сделан как будто напоказ. Он набит людьми, и мы, наконец, усаживаемся за столик, за которым уже сидят двое мужчин. Слишком шумный оркестр, многочисленные рюмки водки, волнения и переживания сегодняшнего дня, усталость – все это создает ощущение натянутой струны. Эта поездка такая напряженная, столько переживаний на каждом шагу. Нам хотелось бы остаться, но мне необходимо быть завтра бодрой, и новые друзья отвозят нас в гостиницу, очень быстро прощаются и исчезают.

На следующий день мы выезжаем в Ялту на такси с очень симпатичным шофером «Интуриста», Борисом Нестеровичем. Погода дивная, и Ялта нам очень нравится, как и Дом Чехова. Я как бы вижу гуляющую по набережной Даму с собачкой. Все здесь старомодно, курорт для дам в шляпах и с зонтиками. Окунув ноги в Черное море и посмотрев издалека на толпу купающихся туристов, мы возвращаемся через сады в гостиницу «Ореанда». И это название я слышала от своих родителей. Да, правда, мне это очень напоминает, как говорил Папа, Амальфитанский берег, около Неаполя: такие же кипарисы, цветы и балконы, покрытые растениями. Я размечталась: как было бы хорошо провести каникулы здесь, в этой гостинице, в комнатах с большим балконом, выходящим на море. Все здесь старое и, может быть, неудобное, но мне нравится.

Из Ялты мы едем вдоль берега, задерживаемся у двух старинных дворцов: Воронцова-Дашкова и Ливадии. И решаем обедать в «Шалаше» у Байдарских ворот. Там, благодаря нашему шоферу, очень скоро стелят белую скатерть на один из деревянных столов в саду. Едим очень вкусный обед. Возвратясь в Ялту, я из «Ореанды» звоню в «Интурист» и узнаю, что имею разрешение на поездку в Саблы. Ура! На следующее утро, в девять часов. Я в восторге!

И вот мы по дороге в Саблы, к сожалению, не с Борисом Нестеровичем, которого мы предпочли бы, а с другим шофером. Саблы теперь не называются больше Саблы, село было переименовано сначала в Партизанскую, а теперь носит название Каштанная. Так же, как и по дороге в Каменку, я смотрю на обе стороны дороги,