Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов

стараясь и сейчас ничего не пропустить. Найду ли я папин дом? Стоит ли он еще? Смогу ли я узнать его по фотографиям, которые висят на стене нашей квартиры? Узнаю ли это последнее жилище моего отца в России и место «неосуществленного колхоза»? Дорога, как всегда, забита грузовиками, но мы довольно быстро приезжаем – это всего в пятнадцати километрах от Симферополя. Снова я хочу замедлить эти последние минуты перед встречей. Мы поворачиваем направо и выезжаем на другую дорогу, она чуть уже, и потом вдоль длинной аллеи… Да, да… Вот видны Саблы. Дом. Я сейчас же узнаю его большие стеклянные окна. Бегом поднимаюсь на верхний этаж (и муж фотографирует меня в окне). Ищу кого-нибудь и нахожу контору, где работают несколько женщин. Стараюсь объяснить, кто я и причину моего появления в этом доме. Они начинают меня расспрашивать. Незаметно для себя я вдруг уселась на письменный стол, стоящий в этой широкой комнате, продолжая рассказывать, а новые люди все приходят и приходят. Их двадцать пять – тридцать – тридцать пять человек. Я объясняю, почему сюда приехала, говорю об отце, отвечаю на разные вопросы, которыми они непрерывно меня обстреливают. Они хотят все знать: как мы живем на Западе, чем я занимаюсь и совсем очарованы простым фактом моего приезда сюда. Я для них человек, как бы упавший с неба, и мы болтаем обо всем понемногу. Но время идет! Бог знает, как долго я здесь просидела! Мой муж говорит, что уже почти два часа, но я не могу этому поверить! Я могла бы продолжать, но хочется увидеть дом, осмотреть комнаты и еще многое узнать. Что переменилось и что осталось от того, как было прежде. Директор детского сада, очаровательная Евгения Петровна Жиленко, и она, кажется, с восторгом хочет мне показать все. Вот спальни, с детскими белыми кроватками, дальше комнаты для игр. Игрушки разложены по полкам, некоторые разбросаны по полу, здесь раньше находились столовая и гостиная. Все – как во сне, и, проходя по комнатам, я волнуюсь и возбуждена больше, чем если бы я выпила десять рюмок водки! В саду играют дети, некоторые раскачиваются на качелях, другие кружатся на каруселях. Сад кажется чуть заброшенным, но все-таки очень приятным, много растений и кустов сирени. Две старушки говорят, что они помнят рассказы своих родителей о семье Давыдовых, которые жили в этом доме и были добрыми и справедливыми людьми. А моя прабабушка никогда не упускала случая их вознаградить. Кто-то предлагает навестить старушку, жившую поблизости, она как будто бы знала ее. Мы действительно нашли девяностовосьмилетнюю женщину. Она сидела в маленькой хате и чистила картошку. Из дома, больше похожего на барак, разносился чудесный запах куриного бульона. Какое совпадение! Эта старушка, будучи еще девочкой, обычно приносила на продажу моей прабабушке цыплят и кур! Мы едем дальше, посмотреть на сады, где Папа выращивал фрукты, о которых он мне рассказывал: персики, груши, яблоки… У калитки сада, который принадлежит сейчас совхозу, мы видим рабочих и администратора. Они открывают ворота, и вы входим. Опять объясняю причину моего присутствия здесь. Реакция непосредственна: они тоже хотят узнать, как и почему я приехала сюда. Мне приносят фунтов двадцать яблок, некоторые желтые, другие красные; первые, чтобы съесть сейчас, а красные в октябре, когда они поспеют, и мы уже вернемся обратно в Париж. Я смотрю на эти громадные сады и пытаюсь представить себе, как шагал Папа между рядами фруктовых деревьев, и любуюсь этим пейзажем. Никакие холмы не задерживают взгляд, только долины и горизонт. Если бы обстоятельства сложились иначе, я тоже могла бы здесь жить… Но эти мечтания бесполезны.

Партизанская теперь Каштанная, но Саблы остались по-прежнему Саблы. Против дома старый фонтан, все еще действующий. И надпись – 1857 год. Надо уезжать, покидать этот дом, дом моих прадедов… Последнее папино местожительство, до того, как он покинул Россию навсегда, место, где он надеялся создать колхоз, но, увы, эта мечта не осуществилась.

Удаляясь, смотрю назад и спрашиваю себя, вернусь ли я когда-нибудь? На обратной дороге – Бахчисарай, дворец хана отлично реставрирован. В Симферополь возвращаемся вовремя, успеваем быстренько закрыть чемоданы, и к семи часам мы готовы к отъезду в Тбилиси. Какой незабываемый день, какие впечатления, какие душевные волнения!

В полночь мы уже в Тбилиси. Мне все хочется назвать его Тифлис, как его называли мои родители. Еще ничего не зная и не имея возможности что-нибудь увидеть в темноте, я уже чувствую, что здесь все будет иначе, чем в Крыму или даже в России. У грузин особый акцент, когда они говорят по-русски, и вообще они кажутся совсем другим народом, ближе к персам. Наша гостиница, старых времен, находится в центре города, на главной улице – бульваре Руставели. Комната большая, и в ней очень жарко. Я падаю от усталости, но все же с трудом засыпаю. На утро мы идем в бюро «Интуриста», находящееся прямо в гостинице, и вскоре приходит Цецо, молодая женщина, которая нам сразу нравится. В самом деле, она живая и очаровательная. Цецо показывает нам город и все места, представляющие хоть какой-либо интерес, а после мы едем в Мцхету, старую столицу Грузии. Здесь совсем другой пейзаж! Доминирующие краски – все оттенки коричневого цвета, от самых нежных до самых ярких тонов желтого и золотого. И даже теперь, вспоминая Грузию, эти цвета всегда стоят перед моими глазами.

Через три дня мы едем в Армению, в столицу Ереван, которая тоже так не похожа на Россию. Это как очень острое блюдо, ароматы которого мне трудно разобрать, и поэтому я не могу понять, какое оно. Народ очень пестрый, так же, как и их базары, – полные смешанных запахов. Армяне своей смуглой кожей напоминают персов, и я себя чувствую очень белой, очень русской! Георг, хозяин бара в гостинице, где можно попробовать разные грузинские и армянские вина, типичный азиат – хитрый, ловкий и первоклассный трактирщик.

Из Еревана мы летим в Москву, железную, серого цвета. Большой город, холодный и непривлекательный после голубых, синих, солнечных красок юга. В этом городе чувствуется власть правительства и чиновников. Править машиной трудно из-за всех правил, да и вообще здесь все сложно. Бюро «Интуриста» огромно. Нам придется часто сюда обращаться для разрешения тысяч маленьких и больших проблем, возникающих у каждого поворота. Я рада, что мы остановились в «Метрополе», Мама тоже здесь была. Гостиница старомодная, а нам как раз это и нравится. Мы обедаем в огромной столовой, очень богато украшенной,