Принцип неизбежности - Алина Аркади

кухня, но, осмотрев все помещения, не нахожу. Зато в одном из них имеется дверь, открыв которую оказываюсь в самом доме. Прохожу уже знакомую столовую, где мы завтракали с Игнатовым, иду по коридору, не встретив на своём пути прислуги, сворачиваю, уткнувшись в тупик, и возвращаюсь, чтобы направиться в противоположную сторону. Эта часть дома кажется знакомой. Точно, именно здесь кабинет Павла Валерьяновича, мимо которого я хочу незаметно проскочить, но останавливаюсь. Слышу мужские голоса, и один невероятно мне знаком. Поэтому, не постучавшись, как того требуют приличия, толкаю дверь, чтобы…

– Папа?!

– Привет, Аннушка.

Отец восседает на диване с бокалом, а по комнате растекается аромат его любимого виски. Игнатов в рабочем кресле, потягивает тот же напиток, закусывая маленькими бутербродами, вероятно, приготовленными прислугой для мужчин. При взгляде на еду рот наполняется слюной, а желудок издаёт звонкую трель, давая понять всем присутствующим, что мы с дочкой проголодались. Без слов Павел Валерьянович поднимает трубку и приказывает принести ужин в кабинет, а я ликую, понимая, что через несколько минут утолю голод.

– Что застыла? Садись. – Папа хлопает по дивану, приглашая занять место рядом. – Судя по твоему виду, все вопросы улажены?

– Не все, – плюхаюсь на указанное место, укутываясь в халат, который даже с моим животом, велик на два размера. – Я по-прежнему замужем.

– Этот вопрос я почти решил. С отцом Барнаби переговорил. Наши с ним дела остаются на прежнем уровне, а сынку пусть подыщет нужную партию, которая будет мириться с его предпочтениями и создавать правильный образ в глазах избирателей.

– Ты ему сказал?! – шокированно выкрикиваю, потому что обещала Барни сохранить его тайну.

– Аннушка, семья Шеран больше не наша проблема. Забудь. Я морально подготовился к ещё одному паршивому зятю. Надеюсь, он не отказывается жениться?

Он – это Лев, и вряд ли папа примет отрицательный ответ.

– Вроде нет…

– Вроде? У него нет выбора. Теперь нет. Он станет твоим мужем и отцом своему ребёнку. Или я решу вопрос по-другому.

– А я помогу, – отзывается Игнатов, вероятно, поддерживая папу в озвученном ультиматуме.

И мотивация у Павла Валерьяновича серьёзная, потому что я та, кто скоро подарит ему внучку. Не знаю, о чём они говорили до моего прихода, но обстановка кажется мирной, а мужчины расслаблены и довольны. Но я забываю о них, когда в кабинет входят две девушки с подносами, подвигают ко мне невысокий столик по приказу Игнатова, и выставляют с десяток тарелок. Аппетитные запахи обволакивают, и я набрасываюсь на еду, сопровождая поглощение пищи довольным мычанием.

– Кушай, Аннушка. Только скажи, принесут всё, что пожелаешь.

– Думаю, клубники у вас точно нет.

Уже пару дней перед глазами маячит красная ягода и везде мерещится запах, но в январе с клубникой проблема. Не успеваю дополнить, как передо мной появляется корзинка с желаемым продуктом, а мне остаётся лишь удивляться, что мои пожелания так быстро исполняются. С наслаждением обмакиваю клубнику в горчицу и готова стонать от невероятного вкуса.

– Интересное сочетание продуктов, – смеётся Павел Валерьянович. – Но я не осуждаю.

– Нормальное. Кстати, когда Лена была тобой беременна, тоже лопала клубнику с горчицей. Утверждала, что очень вкусно. – Папа хохочет в унисон с будущим родственником, промокнув салфеткой мои губы. – Кушай-кушай, не отвлекайся.

И мне всё равно, что мужчины подтрунивают и обмениваются шутками, потому что мой рот занят. Ураган, бушевавший в мыслях последние несколько месяцев, незаметно сошёл на нет, и теперь я готова урчать и улыбаться, наконец получив желаемое. Вот так просто: человек вернулся в твою жизнь и она, эта самая жизнь, вдруг стала светлее и наполнилась красками. И будущее уже не кажется устрашающим, и проблемы вполне решаемы, и ощущение нужности согревает.

Почему без миллионов можно, а без одного нельзя? Вопрос, на который я пыталась найти ответ, в данную минуту неважен, потому что дверь открывается, а на пороге появляется Лев, опирающийся на палочку. По вискам стекают капельки пота, доказывающие, что преодоление небольшого пути до кабинета отца далось ему сложно. Во взгляде явная тревога, которая сменяется теплом, как только он замечает меня. Растрёпанная, с набитым ртом и застывшая с огромным бутербродом в руке, я вряд ли выгляжу сексуально, но его, как мне кажется, волнует совсем иное.

– Проснулся, тебя нет. – Опершись на стену, испепеляет гневным взглядом, который кричит о волнении. Он решил, что я уехала.

– Мы проголодались, – прикасаюсь к животу, напоминая, что я теперь удовлетворяю не только свои желания. – К ним попала случайно, – кручу пальчиком между отцами.

– Ну что, Лев Павлович, – папа поднимается, неспешно направляясь к будущему зятю, – не услышал от дочери определённости по некоторым вопросам. Поэтому хочу послушать тебя.

И то, с какой интонацией произнесено каждое слово, должно насторожить Льва и заставить скооперироваться, чтобы дать нужный ответ.

– Аня останется со мной, – уверенно выдаёт мой киллер.

– В качестве кого?

– Жены. Как только оформит развод с Корнишоном.

– С кем?

Прячу лицо в ладонях, чтобы не сорваться в хохот, потому как Лев даже имени моего мужа не запомнил, сразу же назначив прозвище.

– Пап, с Барнаби. Это Лев его так ласково называет.

– А ты кольцо купил? – подогревает Игнатов.

– Интересно, когда? Меня никто о приезде Аннушки не предупреждал. – Лев возмущается, ковыляя ко мне и со стоном опускаясь рядом.

– То есть ты не собирался являться к моей дочери? А что ты вообще собирался делать: сидеть здесь и наблюдать со стороны, как растёт твой ребёнок? – рычит отец, и мне приходится подняться, чтобы оказаться преградой между мужчинами.

– Восстановился бы и забрал. И меня бы не волновало, кто и по какой причине против. – Лев отвечает в аналогичном тоне, и папу, видимо, ответ устраивает.

– Всё, порычали? – осматриваю собравшихся, отметив довольного Павла Валерьяновича. – Ответы получены, всё выяснили.

Занимаю место между папой и Львом. Последний притягивает к себе, обхватив рукой. Несвойственный жест для него, тем более при свидетелях. Но, наверное, пришло время меняться и смотреть на некоторые вещи по-другому.

– Кстати, Женя привёз чемодан и это. – Игнатов поднимает руку, а на пальце раскачивается мой кулон. – Просил передать. Вещи в комнате Льва.

– Вещи… Там летние, – понимаю, что ничего с собой не взяла. – А у меня ничего нет… А как быть?