Принцип неизбежности - Алина Аркади

– Не понимаю, о чём ты… – поднимаюсь, чтобы покинуть отца и примкнуть к Тасе, которая взяла Машку на себя.

Удаляюсь, окидываемая улыбкой папы, который точно знает, что направить в нужную сторону мужа для меня не проблема, но в такого рода вопросе я жду его решения. Не хочу наблюдать метания родного человека и осознавать, что стала инициатором переезда, который ему не по нраву.

– По-моему, им очень хорошо вместе, – наблюдаю за Машей с Марком, резвящимися со шлангом, из которого струёй бьёт вода.

– О чём с папой говорила? – Тася, не переключая внимания с детей, задаёт вопрос. Она уже не раз говорила, что нужно просто ждать, но тревога не покидает.

– Снова спрашивала, когда вернутся мужчины. И о переезде.

– Серьёзно? Насколько я помню, Лев я даже слышать об этом не хотел.

– Что-то изменилось, – пожимаю плечами, желая услышать пояснения мужа. – Он обещал папе, что подумает. Это означает, что мы можем оказаться рядом с вами.

– Тебя это не радует?

– Лев только-только наладил отношения с отцом, да и матери уделяет много времени. Старается, по крайней мере. Понимаешь, у него наконец-то появилось место, куда он хочет возвращаться, и сменить его означает начать всё сначала. Я слишком много сил вложила, чтобы научить его думать не только о себе.

И когда я это произношу, вспоминаю первый год, давшийся мне тяжело. Советы мамы, которая когда-то прошла подобное с отцом, невероятно помогли и научили в первую очередь терпению. Не срываться, не упрекать, а маленькими шажками подталкивать Льва к тому, чего желаю. Я хотела семью с человеком, который привык идти по жизни в одиночку. Потребовалось время, чтобы муж научился принимать моё мнение, слышать и идти на уступки, и постоянные напоминания, что кому-то он дорог и важен. Сообщение, которое я получила вчера, давно стало кодовой фразой, означающей, что уведомление поступило именно от него. Он ещё учится, но пока я вижу, что его желание оставаться со мной такое же сильное, как и моё, двигаюсь в заданном направлении.

– Знаешь, Аннушка, я думаю, что дело не в месте – дело в тебе. Он будет возвращаться туда, где его понимают.

– Думаешь?

– Гриша же возвращается вот уже восемь лет.

Тася сбрасывает обувь и врывается в игру наших детей. Пищит и скачет на радость сыну и Машке. Игра затягивается до приезда мамы, которая собирает всех за ужином, заботливо уделяя время внукам. Но в первую очередь папе. Всегда папе. Непреложное правило нашего дома.

Отец чувствует, что я нервничаю, посматриваю на ворота, ожидая прихода Льва. Душа не на месте, а сердце сбивается с ритма, реагируя на звук каждой проезжающей машины. Радуюсь, что дочка захотела спать в одной комнате с Марком, заигравшись допоздна, потому что сама кручусь, не могу найти удобное место беспокойству и тревоге. Ненавижу это ощущение, требующее лишь одного человека рядом.

В конце концов, провалившись в сон, вздрагиваю, когда чувствую прикосновение: настойчивое, горячее, родное. Лев ведёт ладонью по спине, опаляя шею горячим дыханием. Поворачиваюсь, чтобы столкнуться с неживым взглядом, переливающимся похотью. Я знаю, что ему нужно. Объяснений не требуется. Поэтому стягиваю одежду, не тратя время на лишние разговоры, и оказываюсь под ним.

Тянусь губами, попадая в плен его жадных и настойчивых. Вгрызается, поглощая каждый вздох, требуя всего. Всю меня. Возвращаясь, желает одного – жёсткого секса, позволяющего скинуть адреналин, растекающийся по венам. И чем опаснее было дело, тем сильнее его желание отыметь меня. Не стоит ждать нежности и долгих прелюдий, лишь моя грудь получит особое внимание. Зато на втором заходе он сделает всё, чтобы я теряла сознание от разрушительных оргазмов.

Втягивает поочерёдно соски, прикусывая, а затем зализывая и кружа, сминает ладонями и скользит языком. Вызывает дрожь, а следом желание, которое чувствует, словно животное. Опускаю ладонь, чтобы добраться до пряжки, расстёгиваю, нырнув под резинку белья, и сжимаю каменный член. Толкается несколько раз, подавая резко бёдрами и издав рычание – завораживающее и опасное. Лев закидывает мои руки над головой, сжав запястье, и вонзается единым толчком, двигается, врезается членом быстро, на всю длину, не позволяя опомниться и сжигая мои стоны в грязном поцелуе. Бешеный и голодный, подпитанный опасностью и желающий разделить её со мной.

Бьюсь в первом оргазме, сжимая член и чувствуя бешеную пульсацию внутри. Впитываю каждый стон Льва, двигая бёдрами навстречу до влажных шлепков и искр возбуждения, вспыхивающих с новой силой. Теряюсь, не соображая, наслаждаясь им, наполняюсь и горю. Отпускаю себя, выгибаясь и принимая его целиком. Тело, мокрое и разгорячённое, отвечает мужчине, требует его, нуждается и дрожит. И в следующую секунду он закидывает мои ноги себе на плечи и трахает безостановочно, подводя нас обоих к оргазму.

Так откровенно лишь с ним, для него одного. Не скрывая эмоций, не пряча желаний, принимая всё, что он может мне дать. Член проникает всё быстрее, глаза закатываются от подступающего удовольствия, и я теряюсь, когда тело пронзает серия взрывов, растекающихся под кожей. Сквозь пелену и сладость момента просачивается скупой рык мужа. Долго кончает, продолжая двигаться во мне и сжимая до боли кожу. Дарит жадные поцелуи на шее, плечах, груди, оставляя укусы.

Оказавшись на спине, притягивает к себе, чтобы я привычно закинула на него ногу, которая попадает в плен его пальцев, будто это движение сродни успокоительному. Тяжело дышим, захлёбываясь остатками гуляющей по телу неги.

Сладко от накрывшего оргазма, спокойно от его нахождения рядом. Метавшаяся несколько дней душа, наконец, успокоилась и готова мурчать рядом со Львом. Ещё несколько минут потребуется, чтобы он заговорил.

– Островский предложил переехать, – начинает с того, что считает самым важным. Вероятно, решение уже принято, но Лев всё же выслушает моё мнение. – Я крепко задумался.

– По какой причине такая перемена во мнении? – упираюсь подбородком в широкую грудь, проводя пальчиками по колючей щетине. – Ещё полгода назад ты не желал говорить на эту тему.

– Во-первых, отец планирует перевезти маму к морю. Врачи советуют морской воздух и настаивают на исключении места, где она снова и снова возвращается в прошлое. Новое место, новая жизнь, новые воспоминания.

– И он готов?

– Его привязка к месту была обусловлена лишь мной. Ему под семьдесят и дела не заботят как прежде. То, что осталось,