Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Нас вышел встречать господин полковник собственной персоной. Мундир сменил на светло-бежевый костюм, став на вид еще моложе. Так сколько же ему лет? Как-то этот вопрос уточнить забыл, все же он как бы Марию сватает. Или пытается защитить и уберечь? Возвращаясь к возрасту Ильи Максимовича, то изначально посчитал, что ему под сорок, когда его первый раз в палате увидел. При сканировании организма выяснил, что ошибся лет на пять, а глядя на него сейчас, то больше тридцати не дам. Впрочем, даже если между дамой и господином десять лет разницы, то это не критично.

— Рад видеть и приветствовать, Мария Викторовна, Вера Васильевна, вы мои почетные гости! — заявил Зарубин, меня в этот короткий список не включив.

— Илья Максимович, не ожидала, что в таком месте обосновались, — произнесла госпожа Холодная. — Тут очень величественно и красиво.

— Ой, скажите тоже, — отмахнулся хозяин. — Если желаете, готов устроить экскурсию. Сегодня тут мало слуг и моих приближенных, отправил большинство отдыхать.

Госпожа Светлова, кроме как сумев с полковником чуть слышно поздороваться, будто в рот воды набрала. Она пытается улыбаться, а сама расстроена и растеряна. Вера же наоборот, веселится и радуется, задает вопросы. Каким-то образом догадалась, что тут имеется взлетная площадка.

— Илья Максимович, а вы нас когда-нибудь на аэроплане покатаете? — задала моя подруга вопрос Зарубину.

— Разумеется, обязательно найдем время и с удовольствием полетаем, полюбуемся красотами с высоты птичьего полета, — чуть нервно ответил полковник, недоуменно поглядывая в сторону Марии.

Неужели он хотел ее поразить своим богатством? Если так, то сильно ошибся! Графиня-служанка лишь ощутила между ним и собой огромную пропасть. Осознает, что не ровня и если бы пару часов назад приняла помощь Ильи Максимовича, то сейчас наверняка откажется. Похоже, полковник это осознал, нахмурился и вопросительно на меня посмотрел. А что я-то в такой ситуации могу поделать?

— Знаете, от прогулки откажемся, — произнесла Вера, которая тоже все подмечает. — Пока к вам спешно собирались, устали и проголодались. Думаю, всем бы не мешало перекусить, а пока мы с Марией Викторовной отлучимся припудрить носики.

— Татьяна, проводи дам, — коротко распорядился полковник.

К этому моменту мы вошли в дом и в холле находилось две горничных и один пожилой слуга. Вера с Марией ушли, а Зарубин потер шею и поморщился.

— Не с того начал? — спросил он меня.

— Теперь уже поздно переигрывать, — сказал я, подумал и предложил: — Вам срочно нужно придумать причину, чтобы Мария вошла в положение и согласилась остаться с вами.

— И какую же выдумать?

— Допустим, вас родня достала и требует жениться на даме, которую терпеть не в силах, — предложил я.

— Но потом-то обман вскроется, — поморщился полковник.

— А разве вам не выносят мозг близкие, чтобы остепенились, привели в дом супругу и завели детей? — спросил его, будучи уверен в ответе. — Готов поспорить, постоянно устраивают встречи с той или иной дочерью из благовоспитанных семейств.

— Но как это все провернуть? — задумчиво произнес господин Зарубин.

— Тут не подскажу, но вы же ощущаете ситуацию и понимаете, если сегодня не договоритесь, то вряд ли потом что-то с госпожой Светловой срастется.

— Да, сделаю все возможное, — прищурился Илья Максимович, в голове которого явно возникла какая-то идея.

Что ж, посмотрю, как он выкрутится. Ему предстоит найти точный баланс, чтобы окончательно не испугать и не оттолкнуть графиню-служанку. Получится или нет? Не уверен, Мария тоже не глупа, но есть надежда на Веру. А пока дам нет, вернусь к вопросу, который меня интересует. Надеюсь, с господином полковником найдем общий язык и в будущем начнем сотрудничать.

Эпилог

Эпилог

Устало потер глаза и отложил на столик очередную газету. Новости разные, есть радостные, неутешительные и просто забавные. Но, в общем и целом, в империи не все хорошо, чего не могу сказать про себя. В этом мире обжился, дела потихоньку идут, как говорится, в гору. На текущий момент даже вокруг не заметно врагов или конкурентов. Ну, и те и другие появятся, дайте срок, в этом уверен. Наверняка еще не сказали последнее слово немцы из сообщества или рода генерала. Две попытки вернуть амулет они делали. Стоп! Неправильно посчитал. Первый случай произошел в госпитале, там действовал одиночка, наскоком и у него ничего не вышло. Не получилось и у английского помощника посла. Не смогли заполучить амулет подопечные полковника Зарубина. Итого: три попытки, за относительно небольшой срок по местным меркам. Будет ли предпринята четвертая, пятая и так далее? Не исключено, но меня это не пугает. Если же сумею восстановить порванную цепочку, наладить прочную связь между своим даром и амулетом, то он будет полностью принадлежать мне. Тогда смогу создать свой род, в который войдут люди с даром. Разумеется, если того пожелают. А вот господа из Германии останутся ни с чем и им придется искать себе другое сообщество. Кто еще из врагов появится? Различные революционные ячейки, с ними столкнусь, как только заработает моя газета. Им точно не понравится направленность статей и разъяснение чем грозит развал действующей власти. Понятно, что теми, кто мутит воду, управляют какие-то силы, находящиеся в тени. Уверен, они побоятся себя открыто проявить, и борьба предстоит, к сожалению, с последствиями от их деятельности. Про конкурентов и говорить нет нужды, сейчас никому не угрожаю, а как запущу прессу, производство лекарств и медицинского оборудования, то они появятся и начнут действовать. Какими способами? Сперва попытаются договориться, потом выкупить бизнес. Следом попаду под давление, начнутся срывы поставок сырья. В общем, все стандартно.

— Не заскучал? — спросила Вера, входя в купе, предоставленное в наше распоряжение князем Грузинским.

Сутки не прошли, как мы побывали на ужине у господина Зарубина, а уже едем на Кавказ. Петр Александрович, получил от госпожи Холодной согласие на посещение Тифлиса, в том числе она взяла на себя смелость и от моего имени говорить. Впрочем, князь со мной все же побеседовал. Он незваным гостем заявился к господину Зарубину. Чем очень тому помог. Мария Викторовна, как ее Вера не пыталась убедить, так ни в какую не желала портить жизнь такому замечательному господину. С полковником говорила холодно, на его намеки не реагировала либо кривилась. А Петр Александрович, как только вошел,