Ищейка - Наталья Владимировна Бульба

Впрочем, вокруг ничего не происходило. Солнце уже успело практически скрыться за верхушками деревьев, так что вечер плавно переходил в ночь. Текла вода. Всхрапнула в сарае лошадь. В лесу в очередной раз ухнула сова…

Все было так, как должно было быть. Кроме одного — опасности, которая для них все еще оставалась актуальна.

Когда добрались до крыльца, Игнат остановился. Поставил Анну на ноги — передышки в пару десятков секунд ей вполне хватило, чтобы вновь собраться с силами, приоткрыв дверь, заглянул в домик.

Единственная комната была небольшой. Справа от двери умывальник. Дальше — небольшой столик с двумя чашками и электрическим чайником. Потом узкий шкаф с посудой.

У закрытого плотной шторой окна еще один столик с настольной лампой, которую Григорий включил, когда показывал им домик. Как и фумигатор, без которого от насекомых не отбиться.

Рядом со столом два стула. Наискосок от двери, у противоположной стены — уже застеленный диван. Слева — вешалка для одежды и кресло. Судя по размерам, кресло-кровать, для еще одного постояльца.

— Спать ложись одетой, — предупредил он, когда, вслед за Анной, вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. — На всякий случай. Если от Андрея известий за ночь не появится, рано утром Григорий отведет нас на другой кордон, ближе к болоту.

— Хорошо, — негромко откликнулась Анна, отходя к столу.

Наклонившись, опустила абажур настольной лампы, сужая круг света.

Слабой она не была, если только усталой. Беззащитной — тоже.

Но разве это имело значение, если внутри билось пульсом: защитить!

— Я подожду снаружи, пока ты ляжешь…

— Игнат! — выпрямившись, неожиданно развернулась она к нему.

Посмотрела…

Когда так смотрят, слов не надо. Только подойти, прижать к себе, найти губами губы и заткнуть где-то на периферии сознания бившуюся мысль о том, что эта ночь может оказаться для них не только единственной, но и последней.

Анна спала. Тихо, но не безмятежно. Дышала ровно, однако даже в этом ровном дыхании он чувствовал ее внутреннюю настороженность. Ее готовность.

Игнат, так и не поправив одеяло, которое Анна сбила в ноги — боялся нарушить ее чуткий сон, вернулся в кресло.

Откинувшись на спинку, закрыл глаза, расслабляя тело. Уснуть — не уснет, но хотя бы подремлет, что тоже было отдыхом.

Сожаления о том, что не сдержался, пойдя на поводу у тела, жаждущего близости именно с этой женщиной, не было. Несмотря на обстоятельства…

Обстоятельства редко играли «за», чаще — «против», так что следовать им в том, что касалось только их двоих, точно не стоило.

Так что — нет, о том, что не сдержался, Игнат не сожалел. Если только о том, что не встретил раньше.

Впрочем…

Лица Анны он не видел — та лежала спиной к нему, но ему и не требовалось видеть, достаточно помнить, как касался губами ее губ, как целовал кончик носа, как очерчивал ставшими вдруг поразительно нежными пальцами контур…

Он все-таки задремал, ускользнув в полуявь. Иногда приоткрывал глаза, реагируя на то, как Анна переворачивалась с боку на бок. Снова закрывал, убеждаясь, что вокруг все спокойно.

Пару раз слышал шаги у самой двери — рука машинально тянулась к пистолету, который он положил на стул, поставленный им справа от кресла, но потом раздавался условный стук — негромко, чуть слышно, и Игнат вновь расслаблялся, зная, что ее покой бережет не только он.

На этот раз глаза он открыл еще до того, как услышал и шаги, и условный, но не осторожный, а пусть и все такой же, негромкий, но требовательный стук.

Когда дверь приоткрылась, Игнат уже стоял, держа пистолет в руке. Не пусть и хорошую, но пневматику, которую притащил с собой Антон, а наградной Макаров, которым поделилась с ним Шура.

— Игнат, — раздался с улицы голос Стаса. — Тревога.

— Принял, — четко ответил Игнат успевшей закрыться двери.

Оглянулся…

Анна не спала — сидела на кровати и смотрела на него.

Когда так смотрят…

Игнат был готов вывернуться наизнанку, лишь бы эта ночь для них была не единственной.

И не последней.

Глава 10.1

Выли волки! Выли с полной отдачей, наслаждаясь тем ужасом, который наводил на лес их вой.

Сначала начинал один, потом подхватывал второй, вступал третий…

Затем затихали, чтобы, как только тишина станет оглушительной, затянуть свою песню вновь.

И так по кругу. Вой. Тишина. Вой. Тишина…

А я стояла в центре поляны и ждала, когда они покажутся из-за деревьев. Когда встанут передо мной, глядя своими желтыми глазами…

Я их не боялась. Потому что выли они для меня, радуясь новой встрече.

Проснулась я резко. Еще не открыв глаз, вслушалась в тишину вокруг.

Тишины не было! Шорохи, поскрипывание, скрежет, тонкий, на грани слышимости, писк. И даже ровное дыхание Игната, словно он лежал рядом со мной.

А еще откуда-то издалека доносился волчий вой. Не как во сне — тот был совсем рядом, с каждой новой песней становясь все ближе, этот же был похож на затухающее эхо. То ли есть, то ли уже нет.

Но не эти звуки вырвали меня из сна. И даже не шаги брата, которые, не будь я ищейкой, вряд ли бы расслышала.

Разбудило ощущение опасности, появившееся в границах моего восприятия.

Так что стук в дверь не стал для меня неожиданностью. Как и голос Стаса, предупредившего Игната о тревоге.

Когда Игнат обернулся, чтобы разбудить меня, я уже, опустив ноги, сидела на диване.

Его взгляд…

С таким взглядом идут и решают проблемы. Все сразу и навсегда!

Ощущение счастья, которым меня на мгновение захлестнуло — это был мой мужчина, было огромным, затмевая собой даже понимание того, что реальность решила сыграть с нами по худшему сценарию.

Избавили меня от него быстро. И — вовремя:

— Собирайся, — коротко бросил Игнат.

Рывком оказавшись рядом, присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его губы тронула улыбка, в которой было все: и память об этой ночи, которую он обещал бережно беречь, и горечь от того, что все оборачивается не так, как хотелось бы, и — обещание. Четкое. Твердое.

Мы будем вместе и этого не изменить.

Поднялся он тоже резко. Обвел взглядом комнату и тут же направился к вешалке, говоря уже по дороге:

— Оденься надежно, пойдем к болотам. С собой только необходимое. Я буду снаружи.

Ни кивать, ни говорить, что поняла, я не стала. Как и сожалеть о том, что эта ночь заканчивалась совершенно не так, как мне бы хотелось.

Когда Игнат