Вечные клятвы - Ана Эм

– И на чьем же члене, я по-вашему оказалась?

– Илья Баринов. Будешь отрицать?

Ничего не могу с этим поделать, из горла так и лезет смех. Я искренне не понимаю, как очутилась в подобной ситуации. Почему всем так хочется залезть мне в трусы?

– Простите. – прочищаю горло. – Но мне до жути любопытно. Вы что все тут свечку держали?

– Тогда почему Сандро подрался с ним, если не из-за тебя? – выгибает бровь Эстель и ее подружка с другой стороны поддакивает.

– Не знаю, спроси у Сандро.

Эстель переводит взгляд на моего мужа, но почему-то прикусывает язык.

– Но мне кажется, – отвечаю за него. – Он сделал это, потому что Баринов мудак.

– Он пытался увести тебя. Катарина слышала. – не унимается Эстель, и теперь я точно убью Катарину. – Зачем ему это делать, если вы не спите вместе?

Я усмехаюсь. Видит бог, не я это начала. Но раз уж они тут решили достать грязное бельишко, почему бы не раскидать его по углам, верно?

– Ты меня видела? – выгибаю бровь. – Едва ли в этом зале найдется мужчина, не желающийувести меня.

Михель напротив меня прочищает горло.

– Ну, кроме тебя, разумеется. – бросаю ему и снова смотрю на Белоснежку без гномов. – И следуя твоей логике, я тоже могу сказать, что видела, как ты отсасывала охраннику в саду. Вон, – киваю на Антонио у стены. – Антонио подтвердит. Он тожеслышал, как ты заглатывала по самые гланды. Что, станешь отрицать?

Она краснеет прямо таки на глазах, и над столом повисает напряженное молчание. А следом хлопки. Один. Второй. Третий. Роберта медленно аплодирует и одобрительно кивнув мне, просит кого-то передать салат, а затем втягивает минимум половину стола в новый разговор.

Мое сердце бешено колотится, когда смотрю на Сандро. Выражение его лица все такое же холодное и невыносимо скучающее, но в момент, когда наши глаза встречаются, один уголок его губ незаметно дергается вверх.

Почти уверена, что у него встал.

Остаток этого блядского ужина проходит без обсуждения моей половой жизни. Хорошо, что я спустилась к десерту. Но на этом все не заканчивается.

Вся семья переходит из столовой через вестибюль в главную гостиную. Здесь все поделено на своеобразные зоны. Слева диваны и кресла, где размещаются женщины для перемывания косточек какой-нибудь бедняжки,– сегодня это определенно я, – а справа зона для мужчин, которые курят сигары и делают вид, будто не хотят перерезать друг друга горло во сне.

Я тут же решаю примкнуть к Карле, но та намеренно избегает меня, выбрав место рядом с сукой Эстель. Джулия уже во всю хохочет с женой одного из капо, и у меня честно говоря сегодня нет настроения на поддержания легкомысленной беседы. Да, и Сандро велел быть собой.

Именно поэтому вместо того, чтобы выбрать зону, я направляюсь к длинному барному столу, который как раз и разделяет визуально зал на две части. Тут есть прислуга, которая разносит напитки по приказу, но мне чем-то надо занять руки.

Поворачиваюсь спиной к змеиному гнезду и встаю лицом к адским псам. Наливаю себе мартини в бокал и делаю желанный глоток. Еще чуть-чуть и можно будет уйти. Сейчас что-то вроде антракта, надо просто переждать. Но быть может, стоит выбрать цель заранее? Знаю, что Сандро просил не об этом, но все же…

Должно быть, господь услышал мои молитвы, потому что не проходит и пяти минут, как ко мне подходит Эстель. Улыбаюсь ей во все зубы.

– Как настроение? – спрашиваю и делаю глоток мартини.

– Я таких как ты насквозь вижу. – цедит она, прикрывая слова милой улыбкой.

– Неужели?

– Думаешь, сможешь отмыться? – делает шаг ко мне. – Говори, что хочешь, но вэтой семье отныне у тебя всегда будет клеймо шлюхи на лбу. А когда ты забеременеешь, все будут шептаться, а ребенок ли это Сандро.

– Приятно слышать. – отвечаю, будто это комплимент, но она еще не закончила.

– Такие как тызаслуживают того, чтобы их брали силой все, кому не лень. Потому что только для этого вы и годитесь.

Что?

В ушах резко поднимается гул, а в груди слово пробивают дыру. Такую огромную, из-за которой невозможно сделать вдох.

– Хочешь сказать, – произношу ровным бесцветным голосом. – Что я заслуживаю того, чтобы меня насиловали?

Она моргает, приоткрыв рот, будто слово «насиловать» слишком грубо для ее нежной натуры, но спустя мгновение расплывается в довольной улыбке и делает еще шаг ко мне.

– Тыпадшая женщина, Елена. Давиде предупреждал, что не стоит брать женщин Эспасито. Судя по слухам, вы все с запашком.

Я медленно опускаю свой бокал на стол.

– Особенно твоя младшая сестра. Как ее там? Бьянка? О, да, мы и о ней наслышаны. Так что совсем неудивительно, что если одна сестра шлюха, то и…

Договорить она не успевает, потому что я хватаю ее за волосы и со всей силы впечатываю ее лицо в стеклянную столешницу рядом с нами.

Никто. Не смеет. Оскорблять моих сестер.

Осколки разлетаются в разные стороны, и острая боль пронзает мое предплечье. Эстель в моей руке пытается обмякнуть, но я крепко держу ее за волосы. Кто-то за моей спиной ахает, а старушка Роберта произносит на-итальянском:

– Ну, наконец-то что-то интересное.

В этот же самый момент ситуация передо мной резко меняется.

– Сука! – летит в мою сторону крик, и я поднимаю голову. – Да как ты посмела?!

Эта часть спектакля должна была получиться немного иной, но в целом, все так или иначе свелось к дулу пистолета, направленному прямо на меня.

Все мужчины на ногах, и все сбрасывают свои хреновы маски. О, в этой семье уже несколько лет все шло именно кэтому. Их слишком много, а место босса только одно. И его просто так не отдадут.

Давиде наставляет пушку на меня, Сандро на него. Но проблема в том, что…

– Бросай, Сандро. – сквозь зубы произносит Давиде. – Нас больше. Ты проиграл.

И да, на стороне моего мужа только Вико,удивительно конечно, но спасибо ему и на этом, Михель, Матео и Антонио. Остальные родственнички целиком поддерживают Давиде. Пять пуль против семи – это ахренеть как неудобно. Что до старших? Эти