Вечные клятвы - Ана Эм

– Об ужине. У тебя есть какой-то план?

– Да, есть. Но если ничего не выйдет, я скорей всего потеряюFamiglia.

Я улыбаюсь и подмигиваю.

– Не страшно. Проживем как-нибудь на те миллионы, что я у тебя украла.

38

Елена

Палаццо семьи Ломбарди – это огромное старинное здание с потрескавшейся мозаикой и легким ароматом плесени в коридорах. Я выдыхаю дым и смотрю вниз с балкона своей спальни. Охрана здесь днем и ночью патрулирует периметр, однако внутри сегодня только верхушкаFamiglia. Когда я вечером переехала сюда из отеля, никто из Ломбарди меня даже не заметил. Ладно, возможно, это потому что я выбрала именно тот момент, когда они все собрались в главной столовой. И да, возможно, я не хотела ни с кем сталкиваться.

Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать.

Одно дело рисковать собой, но совсем другое подставлять Сандро. Но кто ж знал, что он не откажется от меня. Я былауверена, что наш брак не продлится и пяти лет. Иначе я бы не…Нет. Я бы все равно ничего не поменяла. Ведь все события привели меня именно в эту точку. Мне бы только хотелось, чтобы точка эта была подальше от гребанного гнезда Ломбарди.

Никогда бы не подумала, что играть себя настоящую окажется так…страшно. До этого момента лишь узкий круг людей мог похвастаться тем, что знает меня. И то, даже они не всегда ожидали от меня определенных поступков.

Разве что только Бьянка видела меня без масок вообще. Теперь таким человеком становится еще и Сандро.

За спиной раздается уже второй стук в дверь. Я закатываю глаза и раздраженно тушу сигарету. Поправляю подол своего алого платья. Того самого, что мне подарил муж. Оно элегантное, но с намеком на сексуальность. Сдержанный верх на бретельках и свободный подол с высоким вырезом на бедре. На ноги я надела свои самые тонкие и высокие шпильки. Сегодня я намереваюсь смотреть на всех с высока. Во всех смыслах.

Пересекаю спальню и распахиваю дверь, тут же сталкиваясь с хмурым Антонио. Странно, что Сандро оставил его, хотя вся охрана сегодня должна находиться строго снаружи. Скорей всего, он решил, что меня попытаются убить в собственной спальне. И технически это бы не считалось убийством. Таковы законы этого хреного палаццо. Либо ты, либо тебя. Если остаешься живым после семейного ужина, получаешь десять очков Слизерина. Умираешь? Ну, что ж, соболезнуем, но честно говоря, всем насрать.

И знаете, что самое забавное?

До меня женщинам никогда здесь не угрожали. Они ведь матери и все такое.

Не знаю, гордится мне этим или же не стоит.

– Нам пора. – сообщает Антонио.

– Скажи мне то, чего яне знаю.

Он задумывается. Серьезно.

– До недавнего времени я был телохранителем Доминики.

– Что? – выпаливаю, когда он закрывает за мной дверь и буквально подталкивает по коридору к лестнице. – Значит, это ты шпионил для Сандро?

– И да, и нет.

– И что это вообще значит?

Молчание.

Что я только что узнала?

Доминика в курсе, что у нее под боком был шпион Ломбарди? Вряд ли.

– Так вот откуда мне знакомо твое лицо. Ты был на похоронах отца, верно?

Он кивает, и мы спускаемся по лестнице. Если Сандро пристроил его к Доминике, а потом ко мне, значит, он емуочень доверяет. Что их связывает?

Пока я думаю об этом, не замечаю, как мы преодолеваем очередной коридор и подходим к столовой. Ох, теперь понятно, зачем Антонио мне это рассказал.

– Спасибо. – тихо бурчу ему.

– Обращайся. – сухо бросает в ответ и подталкивает туда, откуда достоится звон посуды и шум разговора.

Глубокий вдох.

Ты, мать твою, Елена Ломбарди, жена босса этой гнилой семейки. Они тебе не ровня.

Ну, поехали.

Высоко вскидываю подбородок и выхожу из тени коридора, взмахнув длинными черными волосами.

– Прошу прощения за опоздание. – мой голос разлетается по просторной столовой и отскакивает от высоченного потолка.

Шум резко стихает, и ко мне обращаются взгляды сразу двадцати пяти человек.

– Я не особо хотела приходить. – добавляю скучающим тоном и направляюсь к левому концу длинного стола, где во главе сидит Сандро.

Он смотрит на меня своими холодными зелеными глазами и поднимается со своего места. За ним нехотя встают Вико, Михель, Матео и остальные более молодые члены семьи. Однако старики, занимающие весь правый конец стола во главе с отцом Сандро, полностью игнорируют меня, возвращаясь к своему разговору. Их пятеро. Братья Ломбарди. Они же и те самые старшие этой семьи.

Сандро выдвигает мне стул по правую руку от себя и помогает сесть. Затем возвращается на свое место, а следом и его капо. И почему-то я впервые в жизни радуюсь тому, что рядом со мной сидит Джулия. Она подбадривающе мне улыбается, и я бросаю взгляд на Карлу, которая находится напротив вместе с Эстель. Странно, но Карла отводит глаза практически сразу.

– Скажи, Елена, это правда? – протягивает сучья версия Белоснежки с бокалом в руках. – Ты действительно оказалась двуличной подстилкой?

Ох, разговоры снова стихают.

И вот, в чем дело. Мужчины не лезут в женские разборки точно так же, как и женщины в мужские. Поэтому Сандро нихрена не может сделать. Хотя не то чтобы мне требовалась чья-либо помощь.

– Двуличная? – делаю вид, будто пробую слово на вкус. – Возможно. Подстилка?

Расслабленно откидываюсь назад, положив руки на подлокотники своего стула.

– Это смотря с какой стороны посмотреть. – заканчиваю, и она невинно хлопает глазами.

– А что, разве ту, которая трахается со множеством мужиков, можно назвать кем-то помимо подстилки?

– Не знаю. – широко улыбаюсь и киваю на Давиде. – Вон твой муж трахает все, что движется, ты и его подстилкой называешь? Ах, простите, этодругое.

Эстель больше не улыбается, Давиде бросает взгляд на скучающего Сандро и хочет что-то сказать, но вдруг раздается смех с той стороны, с какой я ну ни как не ожидала.

Тетя Сандро, ненавидящая меня всей своей черной душой, Роберта Ломбарди смеется. Она старшая и единственная сестра братьев Ломбарди, ей шестьдесят, уже лет двадцать как вдова, и онаникогда, повторюсь, никогда не смеется. По крайней мере, я не слышала.

– А яйца у тебя будут побольше, чем у