Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

До конца войны далеко-далеко[58]

Фильм о Путине и проблема вечности

Татьяна Ладяева. Вышел фильм, который мы все ждали. Я думала, он появится позже, но он уже доступен – это документальный фильм о Владимире Путине[59]. Пока не успела посмотреть его целиком, но коллеги уже выделили ключевые цитаты. Особенно запомнилась одна фраза: «русские, в отличие от западного общества, больше думают о вечном». Знаете, это ведь правда, и мы не всегда осознаем это различие. Александр Гельевич, может быть, вы что-то добавите от себя по поводу фильма?

Александр Дугин. Да, этот фильм действительно имеет огромное значение. В нем президент, возможно, впервые так открыто поделился своими задушевными размышлениями – тем, что обычно остается за пределами его публичных выступлений. Как правило, его речи и обращения – это всегда реакция на конкретные вызовы и задачи: что делать с той или иной проблемой, как решить тот или иной вопрос, кто прав, а кто виноват. Он опекает страну до мельчайших деталей, и до философских обобщений руки доходят нечасто. Именно поэтому этот фильм так ценен. Здесь Путин говорит о том, что волнует его глубоко: что такое русские, что такое Россия, что представляет собой наше общество. Он подчеркивает, что русские отличаются от людей Запада своим стремлением к вечности. Это по-настоящему глубокая мысль.

Сейчас я работаю над двухтомником, посвященным времени и вечности. Христианская традиция, все мировые религии, древняя философия – основа всего этого лежит в вечности. Из вечности рождается время. Без вечности время теряет смысл, все рушится, потому что вечность – это тот каркас, который упорядочивает мир: жизнь, смерть, человеческие отношения, политику, культуру. Как только мы теряем связь с вечностью, мы распадаемся, погружаемся в хаос и энтропию, и у нас ничего не остается. Путин уловил главное различие между традиционным обществом, к которому тяготеет Россия, и западным миром. В эпоху Нового времени Запад заявил: вечности нет, есть только время. Но время, оторванное от вечности, стало распадаться. Сначала оно было жестким параметром материалистического детерминизма, ньютоновской картины мира, затем превратилось в эволюцию. Однако, лишившись опоры на вечное, оно неизбежно скатилось к хаосу.

Сегодня это различие – быть может, главное: русские стоят на стороне вечности. Мы, возможно, не всегда осознанно размышляем об этом, но, несмотря на века материалистического давления, пытавшегося вытравить из нас традиционную идентичность, мы сохранили это чувство. Мы сохранили веру в то, что духовное выше материального, а вечное важнее временного. Путин попал в самую точку. Это философский ключ к пониманию нашей идентичности.

Он также сказал важные слова об идентичности: ее утрата смертельно опасна. Без опоры на традиционные ценности не будет ни страны, ни общества, ни культуры, ни преемственности поколений. Это неразрывно связано с понятием вечности. Эти философские аспекты актуальны как никогда. Путин напомнил нам, кто мы такие и какую войну ведем с Западом. Это не просто локальный конфликт интересов, как его порой пытаются представить, а столкновение двух цивилизаций: традиционной, ориентированной на дух и вечность, и антитрадиционной, разорвавшей связь со своими корнями.

Мы сегодня – последние хранители подлинной западной классической культуры, философии и наследия. Так сложилось, что мы в каком-то смысле поменялись местами с Западом. Наше происхождение – из той же византийской, греческой традиции, мы христиане, и это ставит нас на равных с Западом. Но он отказался от своих истоков, а мы – нет. Поэтому те, кто на Западе понимает нашу правоту, должны присоединиться к нам. Россия – это ковчег вечности, ковчег традиционных ценностей. Путин напомнил нам и всему миру, что значит быть русским.

Что меня встревожило?

Татьяна Ладяева. Мне кажется, сюда можно добавить еще одну мысль, которая, возможно, не была высказана прямо в фильме, но часто прослеживается в выступлениях президента России Владимира Путина и других высокопоставленных лиц. Речь идет не только о вечности и истоках, но и о заботе о будущем поколении.

Почему это важно? Мы ведь нередко задаемся вопросом: для чего мы сегодня проводим специальную военную операцию? Да, конечно, это защита народа Донбасса и выполнение поставленных задач – никто этого не отрицает. Но есть и более глубокий смысл: мы стремимся избежать ситуации, когда прямо сейчас, не глядя, подпишем какой-нибудь документ с Зеленским. Почему? Потому, что мы не хотим обрекать наших потомков на то, чтобы они спустя годы разбирались с теми же проблемами, чтобы история снова повторялась, как заезженная пластинка.

А как иначе? Мне кажется, на Западе часто мыслят иначе – там решения принимаются сиюминутно, под давлением текущего момента. Последствия для будущего? Они, похоже, не всегда в приоритете. А у нас подход другой: мы смотрим вперед, думаем о том, что оставим детям и внукам. Вот это, как мне видится, еще один важный акцент, который стоит здесь подчеркнуть.

Александр Дугин. В целом, вы правы. Но дело в том, что перемирие, в любых условиях, мы подписать не можем – ни перед лицом наших потомков, ни перед лицом нынешнего поколения. Любая передышка, которую мы дадим врагу – этому агрессивному, террористическому, нацистскому режиму на Украине, – будет им использована для перегруппировки, перевооружения, залечивания ран и нового нападения. И это произойдет не когда-то в будущем, а сразу, как только они почувствуют в себе силы. Мы уже не раз с этим сталкивались.

В фильме о нашем президенте есть моменты, которые меня встревожили. Президент остается открытым и доброжелательным к Западу, говоря: «Мы верили Западу, доверялись ему, хотели мира, не готовились к войне». Но, воюя с Западом, мы, похоже, до конца не осознаем, насколько чудовищна цивилизация, с которой имеем дело. Мы критикуем ее, но где-то продолжаем ей доверять, готовы на компромиссы, на выполнение обязательств. Перед кем? Перед дьяволом, который не соблюдает никаких законов. Вот эта слабость меня беспокоит. О каком перемирии, о каких соглашениях можно говорить без победы?

Трамп – это другое. Он сам в оппозиции к глобалистской системе, развязавшей против нас войну. Но он – Запад, и его слова не надежнее, чем слова других западных лидеров, даже если его консервативная парадигма нам близка. Он все равно человек Запада, а мы столько раз обжигались в отношениях с ним.

Президент говорил об отличиях между нами и Западом, но это нужно осознать глубже: мы ни с кем на Западе не договоримся, пока не победим, не усилимся, не начнем отстаивать свои интересы