Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

союзниками могли бы стать Россия, Китай, Индия, но после сделки с Зеленским он оказался нашим врагом. Трамп – наш противник, и это лишает нас шанса на сотрудничество. Китаю он объявил торговую войну, Индия – пока союзник, но и там назревает конфликт в Кашмире.

Положение Трампа шаткое: он бросил вызов злу, но не создал коалицию с теми, кто мог бы его поддержать. Его решения опрометчивы и сиюминутны, а ведь ему нужно сохранить трампизм у власти после 2028 года – неважно, своими силами или за счет Вэнса. Впереди – midterm-выборы, и они будут сложными. Реформы Трампа уже ударили по комфорту обычных американцев. Сейчас для Трампа настал трудный период, своего рода темная метка. Он должен думать о 2028 годе, но аннексия Канады или Гренландии – не такая простая задача, как кажется. Как и военная операция в Мексике против наркокартелей – для этого нужно убедить президента Мексики и мировое сообщество.

У Трампа есть проблемы. Продление трампизма за пределы 2028 года – вопрос выживания, и решать его нужно сейчас. Но, на мой взгляд, ему не хватает стратегической глубины. Если бы Трамп действовал стратегически: вышел из войны с Россией, нормализовал отношения с Китаем, избежал конфликта на Ближнем Востоке, распустил НАТО – как обещал… Но его сторонники спрашивают: где это все? Где мир, где разоблачение глобалистов, где список Эпштейна? Теперь даже они скептически настроены. Трампу нужно собраться и заняться конструктивной политикой – он уже допустил немало ошибок.

Танго Великих Держав[60]

Никто не подарит нам победу

Татьяна Ладяева. Давайте начнем с главного: состоятся ли переговоры в Стамбуле? Какие препятствия могут возникнуть на этом пути? Недавно Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента России, заявил, что для прекращения огня на Украине необходимы прямые переговоры между Москвой и Киевом. Ожидаете ли вы, что эти переговоры начнутся уже в четверг, или же готовитесь к возможному подвоху?

Александр Дугин. Я убежден, что в текущем положении дел условия для содержательных переговоров – будь то о прекращении огня, перемирии или полноценном мире – еще не созрели ни для одной из сторон. Исключение составляет фигура Трампа. Он, этот неординарный игрок, стремится положить конец конфликту любой ценой. Ему, по сути, безразличны детали: кто уступит, кто что признает, о чем договорятся. Его задача – как можно скорее завершить эту войну, которую он окрестил «войной Байдена», и переключиться на иные горизонты.

Но так просто это не работает. Ни Соединенные Штаты, ни Россия, ни Евросоюз, ни прочие участники глобальной арены не готовы по мановению руки остановить маховик войны. Ее можно спровоцировать, да, но прекратить – задача иного порядка. У Трампа нет ни полномочий, ни рычагов, чтобы склонить Путина – ключевую фигуру, – а заодно Евросоюз и Зеленского к согласию с его пожеланиями. Да и пожеланий как таковых у него нет. Он просто заявляет: «Друзья, довольно, мир, перемирие, это не моя история, оставьте меня в стороне». Кто прав, кто виноват – ему неинтересно. «Байден развязал, я завершил» – вот его кредо, и точка.

Теперь взглянем на Евросоюз и Зеленского. Это уже сложившееся сообщество глобалистов, своего рода клуб с мрачной аурой. Трио лидеров – Мерц, Макрон, Стармер – и их младший компаньон, этакий Эпштейн, к которому они устремляются за порцией утех. Их мир – это инфернальная сцена, где они жаждут стратегического разгрома России и одновременно крушения трамповского проекта MAGA. С нами они играют на эскалацию, а Трампа стремятся заманить в свои сети, чтобы затем его уничтожить. Для них перемирие – пустой звук, если только мы не падем к их ногам. Условий для мира у них нет, и поступаться они ничем не намерены.

Перейдем к нам. Мы тоже не на последних ролях в этой драме. Любые переговоры, даже по трамповскому сценарию, потребуют от нас уступок. Но мы не готовы отказаться ни от чего. Более того, мы еще не приблизились к тем рубежам, которые можно было бы с натяжкой назвать победой. Освобождение Курской области – шаг значимый, но не триумф, а лишь исправление досадной аномалии, которой не должно было быть. Для минимального успеха нам предстоит пройти новые, нелегкие этапы этой войны. Представим фантастический сценарий: признание Крыма, ДНР, ЛНР в их границах и некий промежуточный статус для Херсона и Запорожья. Для России это не успех, а поражение. Но даже такого никто не предлагает. Мир без последствий – абсурд. Зачем тогда все начиналось? У нас нет условий для перемирия, как нет их у Запада с Зеленским, для которых война – основа бытия.

Все участники этой игры ведут изощренный дипломатический танец вокруг Трампа. Мы желаем, чтобы он, движимый своим миролюбием и нежеланием быть втянутым в войну, отступил от конфликта. Запад же и Зеленский, напротив, стремятся его зацепить и не отпустить. Это не о мире и не о перемирии. Это о Трампе – как исключить его из войны или, наоборот, втянуть в нее. Вот суть происходящего.

Обращение через голову Киева

Татьяна Ладяева. Позвольте уточнить. Вы утверждаете, что все это – игра вокруг Трампа, возможно, сигнал для него или способ выйти из переговоров, о которых мы не раз говорили. Но вот Путин заявляет о готовности к прямым переговорам с Украиной, и ни слова о Трампе или Европе. Они, конечно, присутствуют за кулисами, но в чем конкретная цель Путина? Зачем он в очередной раз подчеркивает свою готовность к диалогу?

Александр Дугин. Кому на самом деле предназначена эта декларируемая готовность к диалогу? Исключительно Трампу – не Зеленскому, не Евросоюзу, а именно ему, американскому лидеру. Все происходящее – изящный, но напряженный дипломатический танец вокруг фигуры Трампа. И это не случайно: он возглавляет мощнейшую державу, которая ведет с нами войну, скрытую или явную. Сражаться одновременно с США и всем Западом куда сложнее, чем с одной лишь Европой – вот в чем суть. Украина здесь – лишь повод, ширма для геополитических маневров.

Когда Путин говорит о переговорах, он обращается к Трампу. Тот жаждет мира, и наш президент предлагает обсудить это. Зеленский же, загнавший себя в угол законом о запрете переговоров, под давлением европейских кукловодов тоже играет свою роль. Он заявляет о готовности встретиться в Стамбуле – но это слова в пустоту. Для него такой шаг – политическое самоубийство, конец карьеры. И все же он произносит эти фразы. Для кого? Не