Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Александр Дугин. Недавно выяснилось любопытное обстоятельство: у него есть родной брат, ярый сторонник Трампа, настоящий мегатрампист. Согласитесь, брат – это фигура не последняя, и такое родство добавляет интриги. Новый папа, на мой взгляд, весьма примечательная личность. Он явно социально ориентирован, но при этом твердо консервативен и традиционалистски настроен, особенно в вопросах, связанных с ЛГБТ и прочими подобными темами. Конечно, это не наша вотчина – мы, православные, стоим в стороне от того, чем занимаются папы и их окружение, и это, в общем, их собственная история. Однако ради объективности стоит отметить: он американец, но при этом глубоко консервативен, а его социальная направленность сближает его с Франциском. И это, знаете ли, совсем неплохо.

Социальная справедливость – высшая ценность, прекрасная в своей сути, которую на Западе капиталисты и либералы откровенно недолюбливают. Если ему удастся сочетать социальную стратегию с традиционными принципами, это будет достойный результат. Между прочим, именно за это ультраправые либералы его и критикуют – парадоксально, но ожидаемо.

Как нам реорганизовать Deep State?[61]

Переговоры с истинным врагом

Татьяна Ладяева. Безусловно, тема, о которой можно говорить долго, – это переговоры, недавно прошедшие в Стамбуле между Россией и Украиной. Давайте, когда страсти поулягутся, спокойно разберемся, что же вышло из этих встреч. Что можно отметить? Какой все-таки результат, какой эффект?

Александр Дугин. Неделю назад мы обсуждали предстоящие переговоры, еще не зная, состоятся ли они. Мы взвешивали шансы: будут или не будут? Каковы будут итоги? Вспомним ту атмосферу – тревожное ожидание, что витало в России. И это не случайно. Контекст этих переговоров – вот что важно, принципиально важно! Ни одна из сторон, а нас интересует прежде всего Россия, не достигла в этой войне таких результатов, которые позволили бы уверенно двигаться к компромиссу. Запад и Киев – дело второстепенное, но мы сами не добились того, на чем могли бы стоять твердо.

И вот – переговоры. Но с кем? С врагом, чья объективность близка к нулю, с марионеткой, которую дергают за ниточки внешние силы. Разве это не опасная игра? Если бы мы согласились зафиксировать статус-кво без явного успеха, это стало бы «новым Минском» – провалом, если не поражением. Общество, особенно те, кто на фронте, ждало с замиранием сердца: а вдруг мы поддадимся? А вдруг согласимся на 30-дневное прекращение огня на условиях Запада? Это была бы катастрофа – ни больше, ни меньше!

Именно на это уповала шестая колонна – те, кто прячется в тени, но жаждет проигрыша России. Они не кричат об этом открыто, но мы чувствуем их присутствие. Они ждали, что Россия сдастся, признает поражение, выйдет из СВО с опущенной головой. Напряжение было осязаемым: патриоты тревожились, а эти тайные враги ликовали в предвкушении. Каждый ловил вести из Стамбула, каждое слово президента.

Но предательства не случилось. Состав делегации – Владимир Мединский, а не Лавров или Ушаков – стал символическим ударом. Это был сигнал: Россия не видит в киевском режиме равного. Наши переговорщики держались уверенно, спокойно, с четким осознанием границ, в отличие от украинской стороны, которую лихорадило от истерики. Разве это не символическая победа?

Татьяна Ладяева. Давайте еще раз напомним, что переговоры в итоге стартовали на день позже, чем изначально заявлялось. Причина проста: состав украинской делегации оставался каким-то туманным, да и Зеленский до последнего тянул с решением – приеду, не приеду. Вот поэтому все и началось чуть позже.

Александр Дугин. Он приехал – и вскоре уехал. Призывал Трампа, оскорблял нашего президента – его поведение было откровенно истеричным, как и у всей украинской делегации. Их буквально трясло, колотило от напряжения, и на этом фоне контрастно выделялась наша делегация: под прицелом камер всего мира являла собой образец спокойствия и уверенности. Один взгляд, один едва уловимый жест, язык тела Владимира Ростиславовича Мединского могли переломить ход событий. Вот насколько значимы были эти переговоры! Это была не просто встреча – это была символическая битва, где столкнулись две стихии: с одной стороны – агрессивные, облаченные в военное, истеричные украинцы, чье поведение напоминало повадки террористов, с другой – сдержанные, знающие себе цену россияне, блистательно представленные Мединским.

А содержание переговоров? Мы не могли – и не стали – плясать под дудку Запада, принимая навязанное шантажом прекращение огня. Это было решительно отвергнуто. Россия четко обозначила свои позиции: реализация целей СВО, нейтральный статус Украины, ее военная капитуляция и признание – для начала – четырех, а лучше пяти субъектов Российской Федерации в их исторических границах. Ничего лишнего, все по делу. Обсуждали обмен пленными? Да, это важно и хорошо. Но сам факт переговоров – уже триумф: Россия явила миру свою вменяемость, договороспособность и неоспоримый статус великой державы.

И наконец, интервью Мединского журналисту Попову! С каким достоинством, с какой исторической глубиной, с какой непоколебимой уверенностью он говорил! Это стало еще одним нашим выигрышем в цивилизационной войне. Ждать, что Украина тут же сдастся, было бы наивно – не она решает свою судьбу, а НАТО и глобалисты. Но когда Мединский озвучил минимальные условия – признание пяти областей, – а Украина отказалась, он с ледяным спокойствием заметил: «В следующий раз будет шесть, а то и семь». И точка.

Татьяна Ладяева. Или даже восемь. Кстати, накануне в Кремле – если я правильно помню, кажется, Песков это сказал, хотя, возможно, кто-то из министров, – было такое заявление: чем дольше Украина тянет, тем больше территорий она в итоге потеряет. Так что в ее же интересах действовать быстрее, но, между прочим, мы об этом еще в 2022-м году говорили. И вот, все это затянулось как минимум на три года. Давайте подведем промежуточный итог, Александр Гельевич. Переговоры в Стамбуле – это пока только старт. Мы рассчитываем на долгий процесс, хотя пока неясно, когда и где пройдет второй раунд. Но главное – после первых встреч никто не хлопнул дверью, не сказал, что диалогу конец. Получается, движение идет в каком-то более позитивном ключе.

Александр Дугин. С точки зрения Украины, они в любой миг способны сотворить любой жест – их кукловоды, глобалисты, это уже иной сюжет. Но эта стамбульская постановка, разыгранная на сцене большой политики, если угодно, была обращением к Трампу: Россия открыта к диалогу. Мы, не впадая в истерику, без воинственного надрыва, спокойно и четко обозначаем свои интересы –