Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Это не капитуляция, а демонстрация силы и уверенности России. Мы – великая держава, и мы победим в этом противостоянии, чего бы нам это ни стоило. Однако вместо пустых слов мы предпочитаем язык действий, вместо дешевого пиара – конструктивную позицию. Путин фактически говорит Трампу: «Я рационален, в отличие от того образа, что создали обо мне наши общие враги – глобалисты. Мы с тобой – лидеры суверенных государств, и я готов пойти навстречу». Это язык великих держав, новый нарратив для новой эпохи. Именно это сообщение Путин стремится донести до Трампа, тогда как европейская тройка – Меркель, Макрон, Стармер – остается глуха к разумным доводам, как и Байден до них. С Трампом же еще сохраняется шанс, тонкая нить, которая пока не оборвана. Ставка здесь не только на Украину, но и на будущее российско-американских отношений. Путин готов к новому этапу, даже если для этого придется отправить Беседу – или кого-то еще с не менее говорящей фамилией, – чтобы ясно показать наше намерение.

О таинстве танго

Татьяна Ладяева. Вы неоднократно сравнивали происходящее с танцем, и я, как бывшая балерина, смотрю на это с точки зрения искусства движения. В танце, где есть два партнера, всегда присутствует ведущий и ведомый. Наблюдая за взаимодействием Трампа и Путина, я склонна считать, что ведущую роль здесь играет Владимир Владимирович. Пусть изначально могло показаться, что Трамп занимает ключевую позицию и продолжает быть значимым участником этого дуэта, тем не менее именно Путин задает ритм и направление их политического танца.

Александр Дугин. Вы, как человек, понимающий искусство танца, наверняка знаете, что такое танго. Это удивительный танец, где роли ведущего и ведомого непрерывно сменяются, а суть – в том, чтобы не дать понять, кто же на самом деле направляет движение. В этом и заключается мастерство: каждый из партнеров уверен, что ведет он, тогда как другой лишь догадывается об этом. Итогом такой страстной, напряженной танцевальной диалектики может стать либо провал – скандал, конфликт, либо, напротив, гармония и взаимопонимание. Это тончайшая материя, требующая чувства ритма и меры.

Если говорить о геополитике, то Трамп убежден, что ведущий в этом танце – он, мы же считаем, что инициатива за нами. Но именно в этом и кроется правда: подлинное лидерство скрыто за движением шагов. Важно лишь, чтобы под ногами не путались неуклюжие танцоры, сбивающие ритм. Евросоюз, увы, часто играет такую роль, как и другие мелкие участники, чьи шаги лишь мешают. Пусть этот танец остается делом великих держав – настоящим суверенным танго, где каждый жест значим для судеб мира. А всякая мелочь, что пытается отплясывать свой твист, пусть остается на задворках истории, не вмешиваясь в главный ритм.

Победа в прошлом требует подтверждения в настоящем

Татьяна Ладяева. Давайте побеседуем о минувших майских праздниках. Два дня – 9 и 10 мая – официально были выходными. Для одних это действительно оказались дни отдыха, тогда как для других – весьма насыщенное время, включая наше правительство и президента Владимира Путина. Празднование Дня Победы прошло с размахом, что отмечала даже зарубежная пресса, активно освещая и транслируя события не только в Москве, но и за ее пределами. Вместе с тем это был значительный политический саммит, если судить по числу встреч Владимира Путина с лидерами других стран. Приехавшие гости не устрашились: среди них Фицо, Орбан, многие другие, а в центре внимания, безусловно, оказался Си Цзиньпин. Как бы вы оценили происходящее в те два дня?

Александр Дугин. Этот вопрос – победил ли Советский Союз Гитлера, Германию, – не застыл в прошлом, не растворился в учебниках истории. Нет, он живет сейчас, и ответ на него мы даем сегодня, в ходе нашей специальной военной операции. Победа не бывает необратимой. Вспомните Пунические войны: Рим сокрушил Карфаген, но до последнего удара баланс сил колебался. Так и с любой державой, с любой культурой – чтобы удержать истину прошлой победы, нужно одерживать новые.

Это парад, этот день – 9 мая, на мой взгляд, стал переломным в борьбе за великий триумф 1945 года. Это наша победа – народа, державы, общества и нашего вождя, Иосифа Виссарионовича Сталина. Да, к нему можно относиться по-разному, но мы не стыдимся его роли. Мы гордимся этим. Назови хоть аэропорт в Волгограде его именем – это наша общая победа!

Если мы сильны, если мы уверены в себе и готовы отстоять эту правду, то другие лидеры мира – которым, честно говоря, немного все равно – признают наш исторический нарратив. До 1991 года, до конца Ялтинского мира, никто и не смел оспаривать нашу победу. Попробуй не признай триумф Советского Союза, который управлял половиной мира! Попробуй только вякни, что тут что-то не так, – никто даже не заикался.

Но стоило нам скатиться в бездну, куда нас столкнули Горбачев, Ельцин и либералы – эта пятая колонна, вскрывшая нас изнутри, – как все изменилось. Тогда нам сказали: это не ваша победа, Сталин – тиран, Гитлера победили США и западная коалиция, а вы тут ни при чем. Мол, вы сами преступники, пакт Риббентропа – Молотова тому доказательство. И распад СССР в 1991-м стал для Запада продолжением их триумфа над тоталитаризмом – над Гитлером и над Сталиным разом. Наши жертвы? Не важны. Цена победы? Нивелирована. И мы молчали. В 1990-е мы просто молчали.

Возражать начал Путин. Он возразил не только словами, не только новым отношением к празднику 9 мая, но и возвращением России статуса великой державы. Без силы наши архивы, наши аргументы – ничто. Кто владеет настоящим, тот владеет прошлым и будущим. Потому празднование 80-летия Победы стало знаковым. Лидеры Европы, Китая, Юго-Восточной Азии, Африки, Латинской Америки – лидеры нового поколения, значимые для нас, – приехали в Москву. Несмотря на санкции, угрозы, обстрелы и теракты со стороны киевской банды – не государства, а террористической шайки вроде запрещенных ИГИЛ или «Аль-Каиды». Они приехали и сказали: «Да, это ваша победа». Они признали: Россия восстанавливает свой суверенитет на мировой арене, а ее история требует серьезного отношения.

Но это не просто память. Мы едва не утратили эту победу в 1990-е, когда она выродилась в формальность. Еще с 1980-х, а то и с 1970-х ее экзистенциальный нерв стал слабеть – общество разлагалось, уходило в вечный отдых. Путин вернул нам этот день, вернул смысл