Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

давало надежду добраться до дома. Туман не заканчивался, дорога сквозь него длилась уже вечность. «Я дойду, — повторяла себе она, — десять минут до машины и еще один час до Твери — это совсем немного, осталось чуть-чуть».

Огни появились внезапно, и было их столько, словно слева из ниоткуда вырос целый город. Они парили в воздухе светлячками, прижимались к темному лесу и рассыпались по полю. Аня остановилась и попыталась вспомнить, что это может быть, не могла ли она случайно дойти до соседней деревни. Ею овладело отчаяние: она ошиблась, ушла слишком далеко, и теперь у нее не хватит сил вернуться обратно. Аня закрыла глаза и стояла, слушая поле. «Просто приляг, — шептало оно, — и я укрою тебя. Тебе станет спокойно и совсем не больно, ты растворишься в земле, и трава прорастет сквозь твое тело».

Аня распахнула глаза и поняла, что это светится глэмпинг, побрела к нему, спотыкаясь и запутываясь в траве, не думая ни о чем, просто стараясь не упасть, зная, что если упадет — не сможет подняться.

— Мне жаль твоего мужа, — сказало поле. — Отличный парень был. Почему он меня не слушал?

— Да пошли они, — ответил лес. — Не понимаю, какое тебе дело до этих людей.

Она различала каждое слово. Река звала ее вернуться, но она не оборачивалась, упрямо мотала головой в ответ, продолжая шаг за шагом двигаться к дому, проходить шатер за шатром. Ведьма из Асташово сказала бы, что иногда люди, балансирующие между жизнью и смертью, начинают понимать язык земли. Тело их борется, а душа уже отошла и видит этот мир таким, какой он и есть на самом деле, каким ведьмы видят его с самого рождения. Она сказала бы, что земля под нашими ногами — живая, но если человек начал понимать ее речь, то этому миру он больше не принадлежит.

Аня ничего об этом не знала. Она чудом выбралась на тропинку между огнями и ускорила шаг. Последний шатер остался позади. В доме горел свет во всех окнах, однако внутри никого не было видно. Она прошла по тропинке сбоку, добралась до угла и осторожно выглянула на грязевое поле. Там не было ни людей, ни внедорожника с Лешей и Львом, лишь ветер играл с куском картона, выпавшим из мусорного контейнера.

15

Твой муж тебя бил, — говорил в голове голос. — Это все знают, ты в синяках вечно ходила, жаловалась, плакала, а как от него уйдешь — ни работы, ни дома, ни денег, квартиру и ту продала ради глэмпинга. А вчера ночью он в машину сел и куда-то помчался, пулей из деревни вылетел, я еще проснулась, подумала — может, случилось что…»

В голове заело пластинку. Аня брела по дороге и сама уже не могла ответить, правда ли она продолжает идти или давно лежит на поле и видит сон. Мимо проскочил силуэт, на бегу крикнул:

— Дунь, ты слышала? Пална сказала идти к хлеву.

Она не ответила. Свет фар разрезал туман, проявив очертания деревянных домов и бегущих по дороге людей, водитель истошно засигналил и сбросил скорость. Даже в такую паршивую ночь туристы не оставляли усадьбу в покое, не страшась ни тумана, ни дождя, ни размокших дорог. Машина проскочила деревню, превратилась в светящееся пятно вдали.

У калитки Палны Аня свернула и зашла внутрь. В гостиной ничего не изменилось: белая печка в углу, накрахмаленные кружевные салфетки на добротном деревянном столе, сундук со старинной кованой ручкой. «Мне хотелось воссоздать интерьер богатого крестьянского дома» — вспомнил голос в голове.

Аня увидела ружье у стены, взяла его, не имея ни малейшего понятия, как проверить, заряжено ли оно, и есть ли у него предохранитель, и как его снять. Пошатнулась, осознала, что на ногах она не удержится, села за стол. Поставила перед собой ружье.

Часы громко тикали на стене; Аня смотрела, как двигается стрелка, старалась сконцентрироваться только на ней, но стрелка все равно то замирала, то рывком перескакивала через несколько делений разом. На улице закричали. Во дворе послышались тяжелые шаги.

Аня помотала головой, чтобы очнуться, вцепилась в ружье и сосредоточилась. Дверь со скрипом отплыла в сторону. «Я убью их, — подумала Аня, — убью их всех» — и от этой мысли появились силы, и ей мгновенно стало теплее. Она больше не контролировала свое лицо, оно дергалось само по себе, растягиваясь в улыбке. В дом зашла Пална, закрыла за собой дверь, уперлась взглядом в стену, у которой стояло ружье. Ее брови удивленно поползли вверх, она обернулась и замерла.

На Палне был все тот же ситцевый платок с пятнами пота, длинная юбка, перемазанная грязью и следами от травы почти до колена. Она постарела за эту ночь, а может, всегда такой и была. «У нее взгляд глубокой старухи, как я могла этого не замечать?» — подумала Аня. Ее лицо по-прежнему было растянуто в улыбке, и расслабить его она не могла. На улице нарастали крики: асташовцы наконец-то заглянули в хлев.

Пална потрогала виски, поморщившись от головной боли, и негромко сказала:

— Некоторых людей извести сложнее, чем тараканов.

— Где мои муж и сын? — сказала Аня, не переставая улыбаться.

Она ожидала, что Пална бросится на нее с нечеловеческой скоростью и вцепится ей в горло, но вместо этого та медленно подошла к столу, отодвинула стул и села напротив, молча ее рассматривая.

— Ружьем мне угрожаешь. Совсем рехнулась.

— Скажите, где вы спрятали Лешу и Льва, и я уйду. Только попробуйте закричать, я выстрелю.

— Ужас какой, — тихо сказала Пална. — Я же так боюсь смерти.

— Где они?

— Хотя я лукавлю, конечно, по-глупому умирать бы не хотелось. Зубы потом снова делать придется. Ты не помнишь, может, у меня своих-то зубов уже почти не было. Ублюдок мне их все повыбивал.

В дверь заколотили, и она сразу приоткрылась.

— Пална, она сбежала! — закричал кто-то с порога, не заглядывая внутрь.

Аня положила палец на курок и сделала глубокий вдох. Пална ухмыльнулась, повернулась к двери и сказала в ответ:

— Так найдите ее! У дома посмотрите, может, туда пошла. Я скоро приду.

Дверь захлопнулась, по двору затопали несколько пар ног. Стрелка на часах вновь перескочила через несколько делений.

— Где они? Где мои муж и сын? — повторила Аня после паузы.

Пална вновь потрогала виски, посмотрела исподлобья и вдруг сказала:

— А ведь мне было тебя жаль. Я верила, что дети не должны отвечать за грехи родителей, что ты ни в чем не виновата, ты — другая. Спорить пыталась с людьми, которые считали иначе. Оказалось, правы были твердившие про яблоню и яблоки.

— Если вы не скажете, где они, — сказала Аня, — я вернусь сюда с полицией, журналистами, мы перевернем деревню сверху донизу и все равно найдем их.

Женщина в платке откинулась на спинку стула, задумчиво посмотрела в дуло ружья.