"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Когда мы приедем домой, ты почитаешь мне сказку?

— Конечно, дорогой.

— Только читай, пожалуйста, громко, — попросил заранее мальчик, — чтобы я мог ее расслышать.

— Обязательно, дорогой, я почитаю тебе твою самую любимую сказку о братце Кролике и братце Лисе.

— Да, — кивнул Брэндон, — именно эту. Я люблю, когда ты ее читаешь, я готов ее слушать сто раз.

— Круз, опусти меня на пол, пожалуйста, — попросил мальчик.

Брэндон вновь обнял мать.

— Поехали домой, — сказал Круз.

И они все вместе двинулись к выходу. Сестра милосердия проводила их взглядом полным сострадания.

А в бассейне все также беззаботно плавали золотые рыбки, медленно шевеля плавниками. Они ловили остатки корма, высыпанные на поверхность…

Из приемной Сантана позвонила на автовокзал и узнала, что до отправления автобуса у них еще есть четыре часа.

Круз попросил жену погулять с Брэндоном в парке, а сам снова поднялся в кабинет доктора Денисона.

— Доктор, у вас в центре есть литература по этой болезни?

— Да, у нас большая библиотека и там можно отыскать материалы.

— Я могу с ними ознакомиться?

— Пожалуйста. Сьюзен проводит вас.

Он вызвал сестру, и та отвела Круза в читальный зал библиотеки центра. Она быстро нашла нужную брошюру, отпечатанную на ксероксе.

— Это все, что у нас есть, если не считать специальных исследований, но они еще не подготовлены. Есть несколько публикаций в научных журналах.

— Составьте, пожалуйста, мне их список, — попросил Круз, — пока я почитаю эту.

Он развернул перед собой тонкую брошюрку, она начиналась списком детей больных ЛД, которые прошли через этот центр ребенка. Строчки текста поплыли перед глазами Круза, он выхватывал взглядом только отдельные слова: гиперактивность, уход в себя, потеря слуха, слепота, смерть, мутизм, постепенное нарушение походки, потеря зрения, потеря слуха и вновь смерть. Все пятнадцать случаев и после каждого стояло это ужасное слово — смерть.

Сердце Круза сжалось, надежды не было никакой. Он уже представлял себе все, что стоит за этими страшными словами. Он видел, как Брэндон будет постепенно умирать, а он, Круз, ничего не сможет сделать для него. Это самое ужасное — ощущать свою беспомощность.

И ничто — ни связи, ни деньги, ни желание помочь не могут спасти Брэндона. Он обречен.

Да, доктор Денисон говорил правду. Брэндона невозможно спасти.

Но Круз противился этим мыслям.

В человеке всегда последней умирает надежда, и Круз заставил себя поверить, что Брэндона можно спасти.

Он всегда говорил на службе, что нет невыполнимых заданий, нужно иметь только желание. И хотя медицина — это не служба в полиции, Круз понимал, все решает устремленность к цели.

Он поднялся из‑за стола и подошел к медсестре.

— Пожалуйста, — попросил он, — если можно, сделайте мне копию этой брошюры.

Девушка с пониманием кивнула.

— Я сделаю все, о чем вы меня просили, мистер Кастильо. Я думаю, вам сейчас лучше побыть с женой и сыном, а через час я найду вас и все отдам вам.

— Спасибо…

Круз вышел из библиотеки.

Пока они ехали в Санта–Барбару, Сантана держала себя в руках, лишь слезы катились по ее щекам. А Брэндон, не подозревая о своей участи, мирно дремал.

Круз понимал, с этого дня его жизнь круто изменилась. Он не может теперь себе позволить расслабиться ни на минуту. Вся ответственность лежит на нем, хотя что он может сделать? Найти лучших специалистов? Конечно, можно попытаться, но изучив список литературы, Круз понял, что доктор Денисон говорил правду — Лос–анджелесский центр ребенка — единственное место в мире, где занимались изучением лейкодистрофии.

Теперь он уже не видел пейзажей за окном, не замечал проносившихся мимо автобусов, машин. Его мысль лихорадочно работала.

Круз поставил перед собой задачу спасти Брэндона и должен был выполнить ее во что бы то ни стало.

Но с чего начать? За что взяться? Чем можно помочь смертельно больному мальчику?

Круз умел обращаться с пистолетом, с наручниками, с полицейской рацией, с машиной. Но он не был врачом, он не имел ни малейшего представления о том, как протекают болезни, все его познания в химии ограничивались школьной программой.

Но Круз с удивлением отметил, что даже та крупица знаний, которые сохранились в его памяти, внезапно приобрели ясность. Перед его внутренним взором проносились длинные цепочки органических молекул, химические символы. В памяти всплыло все, когда‑нибудь прочитанное о работе мозга, о биохимии. Он представил себе нерв, окутанный жировой оболочкой. Он видел, как эта изоляция разрушается, изъеденная длинноцепными жирами.

— Ведь должно быть спасение, — шептал Круз, — все это можно остановить.

«Нужно найти способ, как проникнуть в процессы, вмешаться в них. Ведь это так просто, мы уже знаем, какая молекула разрушает изолирующую оболочку. Нужно только убрать эти жиры из организма Брэндона. Все просто, но как это сделать? Ведь я не могу вмешаться в процесс, который не вижу, который происходит на микроуровне. Но ведь кто‑то же должен это сделать. Врачам легко рассуждать о том, что смерть одного ребенка, поспособствует спасению другого. Но Брэндон‑то у нас с Сантаной один. Мы не можем позволить ему умереть, мы никогда не простим себе этого…»

За окном автобуса сгущались сумерки, в салоне вспыхнул синеватый приглушенный свет. Пассажиры немного оживились, до Санта–Барбары оставалось совсем недалеко.

В темноте ночи флуоресцентно вспыхивали белые гребни волн океана. Сквозь рокот двигателя можно было услышать шум прибоя.

«Я не имею права на промедление.

Ведь доктор Денисон сказал, что у нас есть всего лишь полгода, а мы с Сантаной должны успеть раньше…»

Брэндон мирно посапывал на плече у Круза, и мужчина обнял мальчика.

Несколько дней Круз Кастильо провел в полном замешательстве. Он не знал, с чего начать. Он обзвонил всех своих знакомых, кто имел какое‑нибудь отношение к медицине, и всех умолял найти доктора, который смог бы вылечить Брэндона от лейкодистрофии. Но даже те медики, которые находились среди его знакомых, никогда не слышали о такой болезни. И Круз было уже совсем отчаялся. Он на всякий случай оставил всем врачам, к которым обращался, свой телефон и теперь сидел, не отходя от аппарата.

Но телефон молчал: ни единого звонка за полдня.

Круз сидел на диване, обхватив голову руками, и мерно раскачивался. Сантана боялась обратиться к нему.

А Брэндон как будто бы ничего не подозревал о своей болезни. Он временами забывал, что почти полностью потерял слух и продолжал так же весело