На эту и на ту набью тебе тату - Игорь Алмазов

— Интересная у вас философия, молодой человек, — заметила Маргарита Павловна. — Ладно, жалоб нет, поведение адекватное, речь связная. Даже слишком связная для вашего возраста.

Она поставила печать в маршрутный лист.

— Следующий у вас нарколог, кабинет триста пятнадцать, — сказала она. — Удачи в колледже.

— Благодарю вас, Маргарита Павловна, — я встал и слегка поклонился.

Она проводила меня удивлённым взглядом. Видимо, кланяться психиатру было не принято в этом мире. Ну ничего, печать уже всё равно стоит.

* * *

После психиатра я посетил нарколога и хирурга. Потом спустился на второй этаж к офтальмологу. Это был следующий пункт в маршрутном листе.

В кабинете офтальмолога меня встретила женщина средних лет с мягким голосом и спокойными движениями. Она усадила меня в кресло напротив таблицы с буквами.

— Закройте левый глаз, — мягко произнесла она. — Читайте строчку, на которую я укажу.

В этом не было ничего сложного. Глаза у Артёма были хорошие, я прекрасно видел всё, на что она указывала. Повезло, хотя бы зрение Артём не испортил.

— Отлично, — кивнула врач. — Теперь посмотрите сюда.

Она направила мне в глаз яркий луч света. Я невольно вздрогнул. В моём мире подобные процедуры проводились при свечах, и целители использовали увеличительные стёкла, а не эти яркие приборы.

Вспомнилось, как при дворе проверяли зрение. Придворный лекарь Семён Карлович, старик с трясущимися руками, подносил к моему лицу свечу и просил следить за пламенем. Потом доставал из кармана маленькую книжицу с мелким шрифтом и просил прочитать. Если читал без запинки, значит, зрение в порядке. Если нет, прописывал капли из настоя черники и рекомендовал меньше работать при свечах. Лекарской магией он зрение улучить не мог, на это были способны только продвинутые целители.

Верещагин, узнав об этом, только фыркнул. «Художник без зрения, это как музыкант без слуха. Береги глаза, Игорь. Они у тебя единственные».

Этого совета я слушался очень строго. Тридцать лет работы при свечах и масляных лампах, и зрение не подвело меня ни разу. А теперь, в новом теле, оно было ещё лучше. Молодость имела свои преимущества.

— Всё в порядке, — врач поставила печать в мой маршрутный лист. — Зрение отличное.

Я поблагодарил её и вышел из кабинета.

* * *

Анализы почти все были сданы ещё когда я оформлял медицинскую книжку. Так что напоследок я оставил процедуру под названием «ЭКГ».

Нашёл нужный кабинет, постучался.

— Подождите пожалуйста, — раздался с той стороны голос, который почему-то был очень встревоженным.

Подождать так подождать. Я сел на лавочку возле кабинета. Кроме меня на ЭКГ никто не сидел, удивительно даже. Уже привык к обязательному наличию очередей в поликлинике.

Из кабинета слышался какой-то шум, там явно что-то происходило. Через десять минут оттуда показалась растрёпанная и запыхавшаяся женщина.

— Молодой человек, — она обратилась ко мне с мольбой в голосе. — Помогите нам поймать голубя пожалуйста.

Я плохо знал, как делают ЭКГ. Но неужели для этого правда нужен голубь?

Глава 26

Свеча горела на столе, Свеча горела

Я заглянул в кабинет функциональной диагностики, и действительно увидел там голубя. Крупный голубь сидел на аппарате для снятия кардиограммы, и невозмутимо осматривал помещение. Окно было распахнуто, а на полу валялись бумаги, ручки и тетради.

Тот ещё хаос. За мной скользнула женщина, которая. Видимо, здесь работала. Она смотрела на голубя с ненавистью, держа в руках папку для документов. Напротив неё стояла ещё одна женщина в белом халате. Думаю, врач. Она держала в руках швабру, и пыталась прогнать голубя.

— Кыш! — прошипела врач. — Кыш отсюда!

Голубь лениво повернул голову, посмотрел на неё одним глазом и остался на месте. Попытки изгнания его совершенно не впечатлили.

При дворе голуби были обычным делом. Они гнездились на карнизах дворца, и дворцовая прислуга вела с ними бесконечную войну. Однажды голубь залетел прямо в тронный зал во время приёма иностранного посла. Император даже бровью не повёл, а вот посол побледнел так, будто увидел дракона. Тот ещё случай был.

— Позвольте мне, — спокойно сказал я. — Я с ним разберусь.

Женщины с облегчением кивнули. Этот голубь явно сильно их волновал.

Я снял куртку и сложил её в руках. Голубь покосился на меня одним глазом. Главное правило при обращении с птицами, это не делать никаких резких движений. Это я усвоил ещё в детстве, когда помогал конюху ловить сбежавшего сокола одного графа.

Я медленно подошёл к аппарату. Голубь напрягся, но не взлетел. Видимо, ему здесь нравилось. Тепло, светло, и никто пока не причинил вреда.

Одним плавным движением я накрыл голубя курткой. Птица дёрнулась, но я уже аккуратно взял её через ткань, прижав крылья к телу. Он заворочился внутри.

— Тише, тише, — негромко проговорил я. — Сейчас отпущу тебя на волю, приятель.

Подошёл к окну и осторожно развернул куртку. Голубь на секунду замер, потом расправил крылья и вылетел наружу. Он сел на карниз соседнего здания и принялся чистить перья, словно ничего не произошло.

Аккуратно закрыл за ним окно и повернулся к женщинам.

— Ой, спасибо вам огромное! — выдохнула медсестра. — Мы минут двадцать его гоняли, а он только по кабинету летал и всё ронял!

— Какой вы молодец, — закивала врач. — Так ловко его поймали. Вы, наверное, с животными работаете?

— Нет, я тату-мастер, — улыбнулся я. — Просто знал, как лучше ловить голубей.

— Надо же, — медсестра явно заинтересовалась. — А я давно хотела маленькую татуировку, но боюсь. Говорят, больно очень.

— Зависит от места и от мастера, — спокойно ответил я. — Но вообще это не больно, хотя неприятные ощущения действительно могут присутствовать.

— Ладно, Оксана, хватит молодого человека расспрашивать, — строго сказала врач. — Он к нам на ЭКГ пришёл, а не на консультацию по татуировкам. Вы ведь на ЭКГ?

— Именно так, — подтвердил я и протянул ей маршрутный лист.

— Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку, — врач указала на узкую кушетку у стены.

Я снял футболку и лёг на кушетку. Медсестра Оксана тем временем достала несколько проводов с металлическими зажимами на концах и начала прикреплять их к моим запястьям и щиколоткам.

Первый раз был на подобной процедуре. Насколько я успел узнать, аппарат считывал электрические импульсы сердца.

В моём мире целители слушали сердце через деревянную трубочку, которую прикладывали к груди пациента. Или проверяли магией. Здесь же был целый аппарат для этого.

Верещагин часто говорил мне «Художник должен знать все пружины человеческого механизма. Не только мышцы и кости, но и то, что заставляет человека двигаться. Сердце,